На ведущей к воротам дорожке зашевелился на своем постаменте грифон. Возможно, кто-то нечаянно привел его в действие, возможно, механизм заработал от сотрясения, вызванного взрывом. Грифон поднялся на негнущиеся лапы, глаза загорелись, красными огоньками, затем он задрожал в подобии механической лихорадки. Из всех его сочленений и из перьев вокруг шеи повалил пар. Клюв задергался, словно челюсть у идиота. Струйки пара вырывались из невидимых вентилей, слившись в целое облако, поднимающееся все выше под действием жара от пылающей виллы и ворот. В этом туманном сгустке отражались огни, горящие за воротами, так что внезапно все вокруг осветилось светом маленького шероховатого солнца, повисшего в ночи.

Солдаты Джустиниани стреляли туда, откуда прилетели паровые ракеты, метались по сторонам в мерцающем свете, их тени скакали по лужайке в безумном смятении. Некоторые стреляли из мушкетов и арбалетов, некоторые раскручивали над головами пращи, отправляя в стену света стеклянные шарики. Но Паскуале предупреждал об этих снарядах, и Таддеи снабдил своих солдат угольными масками. Через лужайку прошел человек на ходулях, он двигался все быстрее и канул в заросли кустов. Через мгновение вверх взметнулось пламя и горящие ветки.

Джустиниани подтянул к себе Паскуале. У него в руках откуда-то появился нож. Нож с изогнутым лезвием и красными письменами на нем. Чародей заговорил прямо в ухо Паскуале, обдавая его запахом лука:

— Сколько человек, где они расположились? Отвечай сейчас же.

— Не больше семи, магистр.

Острие ножа уперлось в тонкую кожу под левым глазом Паскуале. Паскуале невольно отпрянул.

Маг вцепился ему в волосы и запрокинул голову, так что теперь Паскуале глядел в черное небо.

— Говори правду, художник, или сначала ты лишишься этого глаза, а затем другого!

— Не меньше сотни! Они окружили дом, магистр.

— Это городская милиция?

Кончик ножа медленно отодвинулся.

— Нет, синьор. Это наемники купца Таддеи.

— Это имя я слышал. Друг Рафаэля.

— Он хочет забрать тело, магистр.

— Получит вместо него твое, — буркнул чародей.

— Он призвал демонов, как вы видите.

— Моя магия сильнее его, — заявил Джустиниани.

Нижние ветки одного из кедров на краю залитой светом лужайки вдруг затряслись. Чародей повернулся, как раз когда какая-то тень соскочила с дерева и заковыляла по лужайке. Наемники в панике разбегались, не смея стрелять в привидение из опасения перебить друг друга.

Маг оттащил Паскуале в сторону и поднял руки над головой. Внезапно перед ним поднялось облако газа. Он был желтый, едкий и удушливый. Паскуале отскочил назад, когда обезьяна Фердинанд пробилась через это облако. Макака металась из стороны в сторону, хлопая по земле кулаками. В ее глазах отражались красные всполохи пожара, пылающего за спиной мага.

Джустиниани шагнул назад и размашистым жестом извлек откуда-то черный посох. Паскуале выкрикнул предостережение как раз в тот миг, когда маг выбросил руку вперед. Змея впилась макаке в горло, и Фердинанд принялся кататься по земле, вцепившись атакующей змее в голову и хвост. Паскуале добежал до макаки как раз тогда, когда та отшвырнула от себя змею с переломленной спиной. Макака дернулась и задрожала, мышцы ее окаменели. Животное было не в силах вдохнуть, а Паскуале мог лишь держать его за мозолистую руку, пока Фердинанд задыхался.

— Вот так я расправляюсь с демонами! — закричал маг и неожиданно побежал. Он остановил бегущего мимо наемника, что-то прокричал ему, погнал его дальше, а сам побежал к следующему наемнику. Он попытался стянуть свои силы, метался туда-сюда среди рассыпавшегося по лужайке войска, и его белые ноги мелькали в разрезах черного балахона.