— В этом мы похожи.

— Тогда я хотел бы задать несколько вопросов.

Лиза Джокондо взглянула на Паскуале, которого как раз в этот миг пронзило леденящее кровь осознание, что она и есть любовница Рафаэля. Она пришла сюда заверить Никколо, что ее муж не убивал Романо, или же предупредить его о чем-то.

Никколо сидел на краешке кровати. Взгляд его был исполнен ожидания.

— Он будет так же скромен, как и я, сударыня, — пообещал он.

Лиза Джокондо кивнула:

— Если то, что вас интересует, поможет установить истину, тогда я отвечу со всей откровенностью, на какую способна.

— Ваш муж знает о ваших отношениях с Рафаэлем?

— Он не одобряет, но… терпит это. Он пожилой человек, синьор, занятый делами государства, и я его третья жена. Наш брак не был браком по любви, но, поверьте мне, теплое чувство было, хотя с тех пор, как умер наш единственный ребенок, мы отдалились друг от друга больше, чем мне хотелось бы.

— А его честь, синьора? О ней он переживает?

— Он стал бы переживать о своем положении, но оно незыблемо. Человек, вознесенный так высоко, как вам известно, синьор Макиавелли, становится объектом многих нападок, в число которых входят и сплетни о моем… поведении. Он выслушивает их, не принимая близко к сердцу.

— Но в этих сплетнях есть доля правды, иначе вы не пришли бы сюда.

— Полагаюсь на ваше милосердие, синьор Макиавелли.

Никколо ущипнул себя за кончик носа. Так он делал всегда, когда размышлял. Спустя миг он произнес:

— Ваш муж принимал участие в подготовке визита Папы. Известно, что у него в Риме множество связей.

— Он не станет смешивать дела Республики с личными проблемами.

— Прямо, конечно, не станет. Но не ваш ли муж пригласил Рафаэля?

— Зачем ему это делать?

— Возможно, чтобы как-нибудь унизить урбинца.

— Любопытная мысль, синьор Макиавелли, но я уверена, что Папа сам выбрал Рафаэля своим представителем.

— Сам Папа, а не Джулио де Медичи?

Первый раз за все время Лиза казалась смущенной. Она ответила:

— Я знаю от Рафаэля, что это был сам Папа. Я верю ему, синьор Макиавелли.

— Это ваше право, синьора. Думаю, я выяснил достаточно. Я вижу, вы поглядываете в окно, беспокоясь о времени. Разумеется, вы должны исполнять свои обязательства по отношению к мужу. Я не стану удерживать вас.

Лиза Джокондо поднялась. Она была высокая женщина, ростом с Паскуале. Положив на письменный стол небольшой мешочек, прекрасная посетительница сказала:

— Я, без сомнений, возмещу убытки, понесенные вами в ходе расследования, синьор Макиавелли. Я не собираюсь вводить вас в расходы.

Никколо, с помощью Паскуале, встал на ноги, извиняясь за то, что уже понес убытки в ходе расследования, рана пустячная, но все равно вызывает дурноту.

— Я не думал, что снова придется служить Республике, синьора. Могу я спросить, если вдруг мое расследование приведет к вашему мужу…

— Я тоже заинтересована в установлении истины. Вы ведь сообщите мне о результате?

Когда она ушла, Паскуале наконец смог присвистнуть.

— Я и не подозревал о размерах вашей ненависти, Никколо, — сказал он.

— Франческо дель Джокондо удачливый торговец шелком, знающий секретарь и плохой поэт с огромным самомнением, — ответил Никколо.

— Вы повторяете мнение Микеланджело о Рафаэле.

— Это констатация факта, а не мнение. А что ты думаешь о синьоре Джокондо?

— В нежном сердце женщины скрывается чистый и отважный дух.