Прошло несколько дней, не принесших ничего нового. Положение узниц страшно тяготило Солли и Сэсс, особенно негодовала на ограничение своей свободы девочка. Сэсс вела себя более благоразумно, но и она слишком быстро перестала вздрагивать от звука шагов. Происшедшее случилось так быстро и в таком чаду, что начало казаться ей сумбурным сном. Она никак не могла поверить, что для кого‑то имела значение ее смерть, и вопреки озабоченным и хмурым лицам, окружавшим ее, в ней росла стойкая убежденность, что все они ошиблись, что стрела просто откуда‑то упала или с самого начала была там. Взбалмошный нрав Королевы эльфов заставлял ее отвергать очевидные вещи, а кроме того, у нее в Замке было столько работы, что у нее попросту не оставалось времени на страхи. Надо сказать, она ничуть не чуралась Рэя, она даже и не знала, что его объявили подозреваемым номер один. Ее спокойствие самым расхолаживающим образом подействовало на стражу, не привыкшую находиться в состоянии постоянной тревоги, а потому частенько оставлявшую оружие, чтобы выполнить различные поручения леди, и понемногу превращенную ею в бригаду маляров, штукатуров и обойщиков. Все они были мирными людьми, и им не очень‑то верилось, что вокруг этого красивого нарядного города на своих мягких лапах кружит смерть.

– Послушай, Джейн, – сказал Санди, сидя в отведенной для волшебницы комнате на четвертом этаже Замка, – а не могли бы мы каким‑то образом использовать при дознании наши способности? Ты говорила что‑то об информационной магии.

– Если бы у нас был палантир, – вздохнула Джейн.

– Сгонять до Черного Замка? – Санди даже привстал.

– Не думаю, что тебе стоит сейчас отлучаться из Тримальхиара, – осадила она его. – Без тебя мы все здесь беспомощны.

– Может ли быть так, что нас попросту запугивают и запирают здесь?

– Быть может все, что угодно. Если хочешь, я могу попытаться снять со стрелы отпечатки пальцев.

– Не думаю, что это приведет к чему‑то путному, – вздохнул Санди. – Ты получишь полный набор пальчиков Рэя, поскольку он держал эту стрелу, да еще, наверное, мои отпечатки. Я уверен, что стрелявший просчитал эту возможность и наверняка был в перчатках.

– Или имел возможность объяснить присутствие своих отпечатков, отрубила неумолимая Джейн. – Давай все же попробуем.

Она достала из шкатулки хранившуюся там стрелу и, перерыв свой сундучок, нашла в нем мешочек с проявляющим порошком. Вообще‑то она использовала его для полировки пряжек на туфлях, но Риз как‑то говорила ей, что у него есть и другие функции. Она щедро обсыпала им стрелу, обернула ее бумагой, старательно прокатала руками, сняла бумагу и развернула ее перед глазами Санди. На бумаге четко прослеживались папиллярные линии. Санди вымазал пальцы порошком и оставил на бумаге свои отпечатки.

– Так и есть, – сказал он. – Эти три – мои. Остальные, надо полагать, Рэя. Попозже я принесу его образцы.

– Санди, – сказала Джейн, – я снова и снова повторяю, что самым разумным было бы арестовать мальчишку, даже если он ни в чем не виноват. Если мы раскрутим это дело, и он окажется здесь не при чем, ты спокойно перед ним извинишься. Но он единственный, кто МОГ это сделать.

– Скажи по чести, какие замки в состоянии удержать таких, как мы?

Джейн потупилась, но не стала отказываться от своих слов.

– Давай лучше подумаем, кому НАДО было это сделать, – предложил Санди. – Начнем с того, кому может быть выгодна смерть Сэсс.

– Ну?

– Ни‑ко‑му, – отчеканил Санди.