Санди постучал в запертую дверь, и после небольшой паузы Джейн отворила ему. Ее глаза и щеки ввалились, лицо было исхудавшим и бледным, пальцы дрожали. В комнате, куда она пропустила его, стоял тяжелый сладкий наркотический запах. Блеск ее глаз был почти невменяемым.

– Садись, и начнем, – отрывисто приказала она.

Санди подчинился.

– Дриады видели лишь, как кто‑то стремительно несся через парк.

Они не обратили на эту тень внимания, потому что она не ассоциировалась в их понимании со Злом. Они воспринимают Зло только как огонь или топор. Кто‑то небольшого роста.

– Волшебная Страна полна невысоких народов, – скрипнула зубами Джейн. – Это мог быть пригнувшийся человек?

– Я спросил об этом. Разумеется, мог. Могло это быть и какое‑либо безвинное животное.

– Ну вот это уже навряд ли. Ни одно животное не осталось бы той ночью в парке, мы там очень громко гуляли. Теперь садись рядом со мной и смотри в чашу. Постарайся запомнить все, что она покажет, потом из этих обрывков ты должен сложить свою головоломку.

Санди кивнул и придвинулся к столу.

– Это не опасно для тебя? – спросил он.

– Это опасно для нас обоих. Тем опаснее, чем сильнее концентрация мысли. Именно поэтому я хочу, чтобы ты был рядом и прервал сеанс, если увидишь, что опасность становится непосредственной.

Оба замолчали. Джейн открыла коробочку с травами, предварительно размолотыми в порошок, и поочередно высыпала разноцветное содержимое пакетиков в чашу, заранее предусмотрительно наполненную водой, стараясь, чтобы струйка порошка шла точно по часовой стрелке. Вода в чаше взвихрилась радужной спиралью. Джейн положила руки на драконов чаши, вместе с нею заглядывавших вглубь. Глаза ее остекленели, но Санди уже не смотрел на нее. Он тоже сосредоточил свое внимание на водной поверхности. Радуга многоцветья слилась и поблекла.

– Кто пытался убить Саскию Клайгель неделю назад? – ровным, но каким‑то неживым, не своим голосом спросила Джейн, стараясь сформулировать вопрос предельно четко, так, чтобы не оставалось пространства для двойственного толкования.

В зеркале чаши колыхнулись тени, и Санди вновь, как и тогда, в ночь праздника, увидел перед собою застывшие в смутной угрозе кусты и слабое их движение в том месте, откуда очень медленно появился тускло светящийся наконечник стрелы. Потом кусты взволновались, всколыхнулись, темная тень стремительно мчалась меж ними, но рядом не было ничего такого, сравнительно с чем можно было бы установить ее истинную величину. А потом картинка резко сменилась, и Санди не сразу понял, что тут к чему. На него дохнуло ревущим штормом, в лицо полетели брызги соленой воды, моментально сменились видения мокрого выпуклого деревянного борта, бледное лицо Риз, хлопающее, спешно убираемое полотнище паруса, Эдвин, всей массой повисший на штурвале и мокрый с головы до ног. А потом – выдвигающееся из пучины длинное тело, блестящий бок, покрытый красной чешуей и свесившейся на него седой вздыбленной гривой. Джейн коротко вскрикнула и упала лицом на стол, в тот же миг вода выплеснулась из чаши. Ее оказалось на полу куда больше, чем могло поместиться в этой сравнительно маленькой емкости, но она продолжала бить в потолок бешеной струей. Санди понял, что дело плохо, и рубанул своей Силой, придав ей наспех форму топора, по столу меж Джейн и чашей.