«Ангел с черными крыльями…»

С опаской войдя внутрь, она притворила за собой дверь.

— Эй? Есть здесь кто-нибудь?

Услышала ли она какой-то звук или желание услышать у нее было столь велико, что ей это показалось?

Лавка выглядела покинутой, на инструментах и на всем остальном лежал толстый слой пыли.

Тула с опаской вошла в большую комнату, служащую мастерской и одновременно кухней.

Никаких признаков жизни.

Но где же он тогда?

У нее защемило сердце в предчувствии утраты. Она так много хотела сказать ему, и только теперь она поняла это. В свои прежние просветленные минуты она думала о нем, но у нее никогда не было предчувствия того, что нужно спешить, она была уверена в том, что он здесь, что она в любой момент может навестить его. Теперь самое главное было найти его, и она мысленно проклинала себя за бездействие. Ведь после своего освобождения от власти Тенгеля Злого она думала о молодом инвалиде день и ночь. Она инстинктивно видела в нем того человека, которому можно довериться, с которым можно поговорить.

Но она не думала, что это можно осуществить на деле, пока не услышала предложение Винги остановиться ненадолго в Вехьо. Решение Винги остановиться здесь было для Тулы как манна небесная.

И вот теперь его нет. И вряд ли можно легко найти его.

Не питая больше ни малейшей надежды, она подошла к двери, ведущей в маленькую темную спальню.

Сердце у нее замерло.

Едва подойдя к двери, она всем своим существом почувствовала присутствие человека. И ей помогло не обоняние, поскольку в мастерской всегда пахло лаком и другими едкими веществами. Нет, это было что-то другое, она не могла точно определить, что именно, но она всем своим существом чувствовала присутствие человека.

Он лежал там на своей низкой кровати. Бледный, худой, неподвижный, с закрытыми глазами. Выражение его лица было болезненно-скорбным.

Тула опустилась на колени рядом с постелью. Опасаясь самого худшего, она положила руку ему на грудь.

Смертного холода она не почувствовала.

Но и дыхания тоже не ощущалось.

— Господи, — прошептала она. — Если ты есть, в чем я всегда сомневалась, будь милосерден! Не ко мне, поскольку я этого не заслужила, но к этому человеку, который столько выстрадал за свою жизнь и все-таки поверил мне! Это так чудесно, поверить кому-то… Нет, извини, не об этом я должна сейчас думать, прости меня! Но ведь он твое детище, так потрудись же, черт тебя побери, сделай что-нибудь для него, пока еще не поздно!

И тут она обнаружила, что он дышит. Она заметила какое-то движение на его лице, какой-то намек на улыбку в уголках рта. И его грудь чуточку приподнялась.

Тула заплакала от радости.

— Он жив! Спасибо, Господи, теперь я немного верю в тебя… иногда, — заключила она, поняв, что он был жив все это время и чуда здесь никакого не произошло.

С большим трудом он открыл глаза и попытался повернуть голову в ее сторону. Но Тула тут же встала, чтобы не заставлять его напрягаться. Она смеялась и плакала одновременно, и ее слезы капали прямо ему на лицо, а она гладила его по голове.

— Что же это такое, дорогой друг! — всхлипывала она. — Что же с тобой случилось? Чем я могу помочь тебе?

Он попытался сказать что-то, но губы его были такими сухими, что потрескались. Только глаза выражали бесконечную радость от того, что он снова видит ее.

— Ты хочешь воды? — спросила она. — Ты это пытался сказать?

Он слабо кивнул.

Она достала кружку, принесла из колодца, что был во дворе, воды, приподняла его голову и, глядя на него, спросила:

— Как ты справляешься один? Ты болен? Выпив воды, он откинулся на свою жесткую подушку. Он не в силах был ответить ей.