— Я слышал, что ты собираешься замуж, да, слухи распространяются мгновенно. Гунилла и Эрланд так восхищаются твоим другом. Но не слишком ли ты молода, Тула?

Она подумала, сколько еще раз ей придется слышать эти слова. Бабушка Сири тоже спросила ее об этом.

— Мне требуется человек, который мог бы держать меня в узде, — со смехом произнесла Тула.

И тут дедушка так пристально посмотрел на нее, что ей пришлось невольно отвернуться.

После кофе с пирожными они остались с ним одни в его красивой гостиной. Оглядевшись по сторонам, она вспомнила, как когда-то стянула у него из комода серебряную монету…

Уфф! Она же обещала себе никогда не вспоминать об этом!

Дедушка был серьезен.

— Моя маленькая Тула, — сказал он, положив ей на плечи свои старческие руки. — Хейке обучал тебя искусству врачевания, не так ли?

— Да. Он уделял мне много времени. И я думаю заняться лечением больных у себя дома. Потихоньку, конечно, чтобы не навлекать на себя гнев знатоков медицины.

Арв Грип рассеянно кивнул.

— Ты долго пробыла в Норвегии.

— Да-а… — неуверенно протянула Тула. Глубоко вздохнув, дедушка сказал:

— Ты должна быть откровенна со мной, Тула, я не шучу. У Хейке были свои причины, чтобы держать тебя там так долго, не так ли? И он хотел обучить тебя… служению добру.

Взгляд его был таким печальным и таким добрым, что у нее навернулись на глаза слезы.

— Вы об этом знаете, дедушка? — прошептала она.

— Я плохо спал по ночам, волнуясь за тебя. Я знал об этом давно. И я окончательно убедился в этом, когда Хейке был здесь. Он всегда так пытливо и настороженно смотрел на тебя. У меня просто мороз бежал по коже. Ведь я же старик из Людей Льда, Тула!

Он осторожно притянул ее к себе. Положив голову ему на плечо, она заплакала.

— Не говорите ничего отцу и матери, — попросила она.

— Разумеется, не скажу! Они бы все это неправильно поняли. Тебе было трудно?

— Одно время — да. Но теперь у меня есть Томас. Он все знает, и я… Если я и совершала какие-то глупости, то теперь с этим покончено.

— Я уверен в этом. Дело в том, что любовь — самый лучший лекарь. Если у человека есть его половина, ему не требуется пускаться в какие-то авантюры или прочие дикие выходки.

— Я хорошо это понимаю, дедушка.

— Жизнь учит многому. Как тебе известно, в нашей семейной ветви до этого не было «меченых», так что мы были вправе ожидать, что их и не будет. Да, Шира была избранной, но она — не в счет. Но самое удивительное то, что у тебя нет никаких внешних признаков «мечености»!

Тула растерянно рассмеялась.

— Почему же? Есть! Позавчера вечером Томас сказал, что ему показалось, будто мои глаза отливают желтизной, когда на них падают лучи вечернего солнца. Но он очень глубоко заглянул в мои глаза!

Арв Грип ничего на это не ответил.

И Тула задумчиво произнесла:

— Но в последний раз, будучи здесь, Хейке внимательно рассматривал мои глаза — и он абсолютно ничего не увидел.

Было ясно, что слова Тулы обеспокоили Арва. Некоторое время оба молчали. Они думали о Сёльве, отце Хейке. О том, что глаза его с годами становились все светлее и светлее, пока не стали ядовито-желтыми…

И Тула сказала об этом вслух.

— То, что происходило с тобой, еще ни о чем не говорит, — торопливо ответил он.

— Говорит, — возразила она. — Это означает, что я предупреждена. И что мне еще более упорно следует бороться против власти проклятия.