Дик вышел из-за стола и подошел к нему вплотную, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

    – Если с ней, – он ткнул в меня пальцем, – что-нибудь случится только потому, что тебе приспичит погулять в одиночку, я тебя лично из-под земли достану и придушу голыми руками. Веришь?

    Я поверила, причем сразу. Лис нахмурился.

    – Ее я и сам тронуть никому не позволю. – Я почувствовала, как польщенно краснею. – Тем более с ее талантом влипать во все неприятности разом. Но и ты тут особо не командуй.

    Дик улыбнулся лишь уголком рта, сузив черные глаза.

    – Если тебя не устраивают мои приказы, – последнее слово он подчеркнул, – можешь катиться на все четыре стороны, здесь тебя никто не держит.

    На лице Лиса вздулись желваки, я поняла, что эти двое сейчас просто подерутся, и поспешила вклиниться между ними.

    – Эй, вы чего?! Вы оба прекрасные бойцы и хорошие друзья…

    – Кто? – На меня уставились две пары удивленных глаз.

    – Друзья, – упрямо повторила я. – Неужели вы не понимаете, что и вы двое, и Сон, и я с Оськой уже давно подружились!

    Наивностью веяло за версту, мне было стыдно, что я никак не могу выразить свою мысль по-взрослому, но тут мне на помощь пришел Оська, сидящий на столе и во всю сонно зевая.

    – Она хочет сказать, что если перебьете друг друга сейчас, то будете полными кретинами, дерущимися из-за девчонки перед заданием.

    И – о чудо! Дик и Лис смутились и даже отошли друг от друга на более или менее безопасное расстояние. Я с благодарностью взглянула на Оську. Тот поднял лапки вверх, просясь на ручки. Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Глядя на него, и не поверишь, что он может превращаться во вполне взрослого парня, хотя… Оська как-то мне рассказывал об изменениях в психике при переходе из одной формы в другую, это как бы является защитным механизмом, чтобы не сойти с ума. А пока это пушистое чудо восседало на моем плече, гордо поблескивая черными глазками и, как и все, ожидая, когда Дик достанет из огромного комода свой таинственный артефакт. Дик уже наполовину в него зарылся, тихо ругаясь и расшвыривая во все стороны какие-то бумажки, коробочки и прочий мусор. Лис прыгал рядом, уже забыв про недавнюю ссору, и жестом опытного взломщика открывал одну коробочку за другой, суя свой длинный нос в каждую и выглядев счастливее некуда. Сон долго крепился, делая вид, что ему все равно, но, когда из очередного свертка мы с Лисом радостно выгребли что-то длинное серебряное и при этом шевелящееся, не выдержал и подошел к нам, а вскоре и сел рядом, требуя, чтобы и ему показали. Мы показали – жалко, что ли?

    – Вот она! – Дик торжественно предъявил нам какую-то грязную палку с искусственной то ли гусеницей, то ли тараканом на конце.

    Мы критически осмотрели находку и снова начали копаться в сокровищах. Дик недоуменно на нас глядел, сжимая в руке столь ценный артефакт. Я в этот момент как раз пыталась выдрать из цепких лапок Оськи красивую фиговину, которую для вида мы назвали брошкой. Оська орал, что это теперь его собственность, и нипочем не отдавал. Лис с Соном как раз двумя листиками бумаги гоняли между горками мусора серебряную многоножку, которая шипела и даже кусалась в ответ на такое издевательство.

    – Повторяю, – угрожающе начал Дик, – я нашел артефа…

    – А-а-а!!! Меня укусили! – Лис размахивал пальцем, в который вцепилась жутко перепуганная многоножка, и вопил так, будто она как минимум его отгрызла.