Учитывая, что корабли Эмпиреи сконструированы на основе суперсовременных многослойных металлов, эксперты не видели иного способа прорвать оборону противника.

Но Телтхорст, очевидно, мыслит иначе. До тех пор пока он не наложит руку на богатства Эмпиреи, его будет интересовать только стоимость операции.

Вероятно, ему и в голову не приходит задуматься о том, какую опасность представляют штурмовые платформы для населения Сцинатры, занимая нынешние позиции, – хотя бы с точки зрения покрытия ущерба при случайной детонации антиматерии.

– Передайте на «Баланики», что мы прибываем к Сцинатре примерно через тридцать часов, – негромко сказал Ллеши офицеру связи. – И сразу начнем пополнять боезапас и заправлять «Комитаджи» топливом.

– Есть, сэр, – ответил офицер, поворачиваясь к своему пульту.

Коммодор откинулся на спинку кресла. Когда-нибудь, подумал он, Адъюторы перестанут доверять сами себе. Они заведут Пакс в тупик и навлекут гибель на свои собственные головы.

Ллеши надеялся, что сможет стать свидетелем их краха.

– Ого-го, – негромко сказал Коста, рассматривая толпу газетчиков.

– Ну, что еще? – проворчала Чандрис, ведя «Газель» по рулежной дорожке. Чуть раньше она призналась, что впервые самостоятельно сажает корабль, но, если ее и пугали возможные последствия, она этого не показала. Теперь же, когда девушка полностью сосредоточилась на мыслях о Ханане, тревога Косты вызвала у нее лишь раздражение.

– Репортеры, – ответил Коста. – Верховный Сенатор не хотел, чтобы о его присутствии стало известно.

– Плевать на Сенатора, – бросила Чандрис, распуская ремни. – Сиди здесь и следи за обстановкой, а я открою люк.

Она почти бегом ринулась к выходу, едва не столкнувшись с Форсайтом, входившим в рубку. Пробормотав что-то – вероятно, извинившись, – девушка исчезла.

– Как Ханан? – спросил Коста.

– Плохо, – ответил Форсайт, подходя к опустевшему креслу Чандрис и усаживаясь в него. – Однако непосредственной угрозы жизни, похоже, нет.

– Вы уже выяснили, что с ним случилось?

– Думаю, в его нервной системе возникло нечто вроде петли обратной связи через механизмы корсажа, – сказал Форсайт. – Больше я ничего не знаю.

Коста мрачно кивнул.

– Мне знакомо это чувство. Да, кстати, ваш цилиндр все еще подключен к коммуникатору. Спасибо, что разрешили им воспользоваться.

– Не за что, – ответил Форсайт. – Как вы считаете, что может вызывать подобные всплески?

Коста пожал плечами.

– То, что произошло, невозможно с точки зрения теории. Во всяком случае, тех теорий, о которых мне доводилось слышать. – Он искоса посмотрел на Сенатора. – Вдобавок положение продолжает ухудшаться.

Форсайт смотрел на дисплей входного люка. Там суетились медики, разворачивая свою аппаратуру.

– Вы хотите сказать, что всплески усиливаются?

– Я имел в виду, что расчеты свидетельствуют об ухудшении ситуации в целом, – уточнил Коста, гадая, стоило ли говорить об этом Форсайту. Он располагал лишь предварительными результатами, причем полученными в самый разгар всплеска.

Но если эти данные верны…

– Когда мы увидели «Лучника», я сказал, что столь серьезные разрушения могли произойти, только если он глубоко вошел в зону радиации. Помните?

Форсайт кивнул:

– Да. И Ханан согласился с вами.

– Совершенно верно, – произнес Коста.