Корабль не успевал сманеврировать и избежать столкновения с ними. Стиснув подлокотники кресла, Ллеши напрягся всем телом; с громовым скрежетом обломки врезались в корпус «Комитаджи» и рассыпались в пыль.

– Доложите о повреждениях, – потребовал он, следя по мониторам за тем, как остатки обломков уносились прочь. Его тревога была напрасной. Закованный в панцирь, словно древний носорог, «Комитаджи» был абсолютно неуязвим. Даже столкновение с быстролетящими осколками астероида вряд ли могло оставить на его корпусе что-нибудь, кроме царапин. – И определите ближайшую точку взрыва, – добавил коммодор. – Ищите корабли и базы противника.

– Доклад о повреждениях, – заговорил офицер связи. – Вмятины в первом слое корпуса в трех точках, в секторах А-22 и А-31; сквозных пробоин нет; потери структурной целостности нет. Три слоя корпуса не задеты. Потеряна связь с четырьмя узлами сенсоров; сотрясение вызвало незначительную разладку отдельных механизмов по левому борту.

– Вас понял, – сказал Ллеши, глядя в затылок Телтхорста. – По-моему, нас нельзя упрекнуть в том, что мы чересчур засиделись на ускорителе. – Телтхорст не ответил, даже не обернулся. – И все же, – не удержавшись, добавил Ллеши, вновь принимаясь за текущие дела, – очень приятно видеть, что конструкторы «Комитаджи» потратили деньги не зря.

– Точка взрыва обнаружена, сэр, – доложил офицер службы внешнего наблюдения.

Ллеши неоднократно доводилось видеть смоделированную на компьютере картину взрыва штурмовой платформы, в последний раз – на совещании, в ходе которого планировалось нынешнее вторжение. Однако реальные последствия применения этого оружия он наблюдал впервые.

Заряд, равный по мощи тысяче стратегических термоядерных боеголовок, произвел бы на планете чудовищные опустошения; здесь, в астероидном поясе, результат был более скромным, но все же весьма впечатляющим.

И по-своему столь же ужасным.

В радиусе тысяч километров вокруг той точки, где находилась эмпиреанская сеть, теперь было пустое пространство. Все материальные объекты в этой сфере, будь то астероид или боевой корабль с корпусом из многослойного металла, были раздроблены на мельчайшие частицы. Все, что находилось за пределами этой области, пришло в движение; обломки камня мчались прочь, и даже более крупные астероиды приобрели импульс, направленный от точки взрыва. Все небесные тела, видимые в телескоп, были частично расколоты либо оплавлены.

– Выводите корабль из зоны сети, – приказал Ллеши, чувствуя, как у него внезапно разболелась голова. – Что с ускорителями Лорелеи?

– Рядом с каждой сетью было по ускорителю, – ответил Кэмпбелл. Он был изумлен не меньше коммодора, хотя на его лице не было даже следа той тревоги, которую тот ощущал. – Еще один находится у самой Лорелеи.

На тактическом дисплее появилось схематическое изображение планеты и почтового ускорителя, который двигался вокруг нее по высокой орбите. Одновременно вспыхнул экран телескопа, показывая расплывчатую картинку в реальном времени.

– Свет вспышки ближайшей штурмовой платформы достигнет Лорелеи примерно через три минуты, – продолжал Кэмпбелл. – Только тогда на планете узнают о нападении.

И первым действием противника будет объявление тревоги и попытка доставить к ускорителю курьерский корабль.

– Уточните его координаты, – велел коммодор. На одном из кормовых дисплеев появился «Баланики», который только что вышел из гиперпространства и тут же был захвачен сетью Пакса. – Где находится главный ускоритель?

– Движется по орбите Лорелеи в ее главной лагранжевой точке, опережая планету, – ответил Кэмпбелл.