Коста закрыл крышку контейнера и запечатал ее.

– Готово, – сказал он. – Думаю, пора вызывать грузовое такси и отправляться в путь.

– Да, – произнес Язон, приподнимаясь в кресле. – Как дела с ремонтом корабля?

– Лучше, чем мы рассчитывали, – ответил Коста, чувствуя, как по его спине разливается неприятная дрожь. Вряд ли Язон так уж сильно утомился. Он кого-то ждет, это точно. – У Чандрис талант заставлять людей делать то, что ей нужно.

– В это нетрудно поверить, – согласился Язон. – Когда они закончат?

– Завтра утром, – сказал Коста. – А сегодня вечером Чандрис должна получить свой кредит.

– Ты так и не рассказал, каким образом она его раздобыла.

– Она и мне об этом не рассказала, – ответил Коста. – Но после того, как мне позвонил Тумз, Орнина навела справки о «Стардаст Металз». Какую бы каверзу ни затеяла Чандрис, эта компания – вполне законное предприятие. Шевелись, Язон, пора выносить оборудование.

Язон поморщился.

– Видишь ли…

Он явно не хотел завершать фразу, но ему и не пришлось этого делать.

Дверь распахнулась. Коста обернулся к ней, и его ладонь машинально метнулась к карману, но он тут же вспомнил, что отдал свой шокер Ханану.

– Здравствуйте, господин Джереко, – сказала Подолак, входя в комнату. – Я вижу, вы трудитесь не покладая рук.

– Директор Подолак, – выдохнул Коста.

Уж лучше бы полиция, подумал он. Или даже контрразведка. Этим людям можно было дать отпор, и даже не без успеха. Но только не Подолак. Только не женщине, которая так много сделала для него в последние месяцы. Женщине, которая поддерживала его на каждом шагу.

Которая доверяла ему.

– Просто удивительно, что сам Институт до сих пор стоит на месте, – сухо заметила она, двигаясь вдоль штабелей, осматривая каждый ящик, который встречался ей по пути, и, судя по всему, производя мысленный учет; поговаривали, что Подолак помнит, какое имущество закреплено за той или иной лабораторией вплоть до пробирок и фломастеров. – Мне кажется, добрая его половина находится здесь.

– Все это мне потребовалось для эксперимента, – объяснил Коста, удивляясь тому, что его голос прозвучал ясно и без запинки. Те времена, когда горе-шпион Джереко, впервые появившись в мирах Эмпиреи, шарахался от собственной тени и спотыкался на каждом слове, давно миновали. – Мой кредит до сих пор заморожен. У меня не было времени сражаться с бюрократией.

– Понимаю. – Подолак повернулась к Язону. – Господин Джази, будьте добры на минутку оставить нас вдвоем.

Язон молча поднялся и, бросив взгляд на Косту, вышел в дверь и закрыл ее за собой.

– Вы очень меня разочаровали, господин Джереко, – заговорила Подолак, усаживаясь в кресло, которое только что освободил Язон. – Вы должны были сообразить, что подобные затруднения следует решать с моей помощью.

– Я знаю это, – ответил Коста, зардевшись от стыда. Ни голос Подолак, ни ее лицо не выражали гнева, однако за ледяным спокойствием женщины чувствовалась затаенная боль. – Я не хотел вас впутывать. Это моя идея, моя игра. Я не хотел, чтобы у кого-нибудь, кроме меня, возникли неприятности, если дело сорвется.

– А как же Язон?

Коста развел руками.

– Я отказывался от его помощи, но он настаивал. В любом случае он был в курсе.

– В курсе вашей теории, будто бы Ангелмасса превратилась в средоточие зла?

Коста поморщился.