Что скажут жители Серафа, узнав об этом? Что подумает Пирбазари, что подумают офицеры и солдаты СОЭ, продолжавшие трудиться ночь напролет?

Форсайт отлично представлял их реакцию. Еще месяц назад подобное разоблачение стоило бы ему карьеры. В нынешней обстановке оно грозило куда более тяжкими последствиями.

Что бы он теперь ни приказал жителям Серафа, его решение объяснят корыстными побуждениями продажного политика. Он велел сдаться без боя? Его подкупил Пакс, чтобы заполучить планету со всеми ее богатствами. Он приказал сражаться до последнего человека и последнего корабля? Его подкупил Пакс, чтобы истощить ресурсы СОЭ, бросив их в безнадежную схватку с неуязвимым кораблем. Так или иначе, воцарятся смятение и хаос, порождая подозрения и враждебность по отношению к руководству Эмпиреи.

И сложит ли Сераф оружие до боя или после него, те же подозрения охватят сотни партизанских отрядов. Разгневанные люди обратят свой стыд и злость на Форсайта против оккупантов, проливая все больше крови, даже если Пакс решит, что Сераф не стоит усилий по его усмирению и сожжет планету.

И все из-за того, что Коста проник в его тайну.

Вернее, если Форсайт позволит ему разгласить ее.

Внутренний голос нашептывал Форсайту древнюю заповедь политики: «максимум пользы для большинства». Окажись Коста опасен одному ему, все было бы иначе. Форсайт принял решение и был готов к последствиям. Это была еще одна из наук, усвоенных от отца.

Но теперь речь шла не только о нем. Джереко представлял угрозу для всего народа Серафа, для всей Эмпиреи. Для людей, которых Форсайт поклялся защищать.

В самый разгар военных действий Джереко признался, что он шпион Пакса, и тем самым подписал себе смертный приговор.

Из кабинета послышался мелодичный звон – старинные отцовские часы пробили три утра. Нет ничего проще, подумал Форсайт; эта мысль явилась ему откуда-то издалека, словно порождение чужого разума. Он приедет в Здание Правительства к девяти часам, как и обещал Пирбазари и Роньону. Он войдет к Косте один, чтобы допросить его. Под пиджаком будет спрятан запасной пистолет Пирбазари. Испуганный вскрик, приказ «Не двигаться!», одиночный выстрел – и все будет кончено. В этот час рабочий зал наполнен клерками и младшими чиновниками, и потом они выступят свидетелями, рассказав, что слышали.

Быть может, Форсайту повезет. Может быть, Коста действительно попытается напасть на него, как только он войдет в кабинет. Это еще больше облегчит его задачу.

Форсайт устало поднялся на ноги и побрел в сторону кормы, собираясь поспать хоть несколько часов. Он сказал себе, что в пять минут десятого все будет кончено. Коста умолкнет навсегда, и он сможет без оглядки дать бой «Комитаджи». Максимум пользы для большинства.

По пути в каюту он осушил бокал до дна. И вновь не почувствовал вкуса напитка.

– Надеюсь, – пробормотала Чандрис и, коротко взглянув на него, подошла к двери. Ее тревожил не столько замысел Ханана, сколько он сам. Несмотря на его громогласные настойчивые заявления, будто бы эта короткая прогулка ему не повредит, девушка чувствовала, что при каждом шаге его пронизывает боль.

Но Ханан ничем этого не выдавал.

– Я в порядке, – то и дело повторял он. – Если ты успеешь найти нужные имена, не задерживаясь у плана здания, все пройдет гладко, как по маслу. Максимум десять минут – и дело в шляпе.

Чандрис чуть согнулась под весом куртки, хотя и короткой, но непривычно тяжелой.

– Хорошо, – произнесла она. – Как скажешь.

Они вошли в дверь и приблизились к справочному столику.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – осведомилась сидевшая за ним женщина средних лет.