Эль’Джонсон величаво зашагал прочь, и Фарит испытал громадное облегчение. Оно тут же схлынуло, как только Редлосс осознал смысл слов примарха. Грохот сабатонов по палубам уже стихал, однако этот воинственный ритм звучал в унисон с мыслями легионера, вызывая не только мрачные предчувствия, но и радостное волнение.

— Первый транспорт стартовал, — сообщил Стений на командной вокс-частоте. — Пункт назначения — Макрагг Цивитас.

Фариту пора было занимать место в десантном корабле.

«Мы пришли. Мы — смерть».

Глава 13:

Вернувшийся сын

— Помню, раньше здесь всё занимали леса. — Захариил обращался к своему спутнику, но смотрел на взлетные площадки, подъемные краны и эстакады у западных стен Альдурука.

— Чудесно, — отозвался Астелян. — Люблю истории о былом Калибане.

— Помню, как «Грозовые птицы» пролетели над головой. Я ехал на боевом коне рядом с Немиилом, Львом и Лютером, когда Мидрис высаживался на планету.

— У тебя была примечательная жизнь, cap Захариил, — не совсем убедительно произнес Мерир.

Древнее калибанское обращение по-прежнему странно звучало из уст терранина. Как и большинство землян, отправленных сюда, Астелян принял многие нормы и обычаи родной планеты примарха, за исключением причесок. Он продолжал носить длинные косицы. Захариилу почудилось, что Мерир произнес титул с ноткой сарказма, и псайкер взглянул на первого магистра. Как оказалось, тот изучал облачное небо, почти не уделяя внимания библиарию. Кто-нибудь мог подумать, что Астелян скучает, но Захариил, даже не используя псионический дар, почувствовал тревогу другого космодесантника.

— Возвращение наших братьев — повод для радости, а ты невесел, как вепреборов на рогатине.

— Если ты так хорошо помнишь день, когда Первый легион явился на Калибан, скажи, что ты ощутил тогда?

— Испуг, — признался библиарий. — Благоговейный страх.

— И неуверенность?

— Ее тоже, но не сразу. Сложно было осмыслить происходящее, но я сознавал, что сама история снизошла на нас в образе чудовищных металлических птиц.

— Фундаментальное усложнение картины мира, — заметил Мерир.

— Если я не забыл формулировки итераторов, это означает «ситуация, при которой индивидуум или общество в целом испытывают шок в связи с революционным изменением их субъективного восприятия Вселенной». Пожалуй, так можно описать событие, которое переопределило суть Калибана. Из одинокой планеты посреди безразличной Галактики мы мгновенно превратились в частичку Империума, где уже объединились под началом Императора больше четверти миллиона миров.

— Вообрази, что почувствовал Лев…

Захариил промолчал, уйдя в воспоминания о тех всеобъемлющих переменах.

— История вновь снисходит к нам, — сказал Астелян, указывая на запад. Там только что возник из облаков темный силуэт, похожий на громадного орла. — Не будь так уверен, что это к добру, cap Захариил. Сохраняй трезвую голову.

— По-твоему, она у меня кружится от восторга?

— По-моему, ты слишком обрадован прибытием наших братьев. Не следует так поспешно приветствовать изменения.

Услышав стук сабатонов и завывание сервоприводов, псайкер обернулся. Колонна из пятидесяти Темных Ангелов в доспехах спустилась по лестнице на главную посадочную площадку. Легионеры построились на широком пространстве в несколько рядов и подняли болтеры к груди.