— Надеюсь, нет, — сказал калибанец и поднялся, вынудив магистра капитула отступить на шаг. Несколько секунд гроссмейстер молчал, как будто не желая делиться своими мыслями. Он оглядывал знамена и трофеи, словно в поисках вдохновения. — Я хочу поверить тебе, Белат, действительно хочу.

— Не понимаю. — Гость посмотрел было на Астеляна, но быстро сообразил, что здесь поддержки не получит, и повернулся к лорду Сайферу. — Ты знаешь меня с тех пор, как я впервые поднял болтер. Почему ты держишь язык за зубами?

Хранитель традиций промолчал, и озвучивать мысли, что терзали Лютера, пришлось Мериру:

— Скорее всего, ты говоришь правду, Белат. По крайней мере отчасти. Вполне возможно, что Хорус и многие другие изменили, а Первый легион разделен. Но откуда нам знать, кому ты верен? Кто поручится, что ты не заведешь наших новобранцев в ловушку, где их перебьют, — или хуже того?

— Хуже? — переспросил гроссмейстер.

— Обратят, — тихо пояснил Астелян. — Не знаю, сколько воинов изменили Императору под влиянием Хоруса, но очевидно, что немало. Возможно, какими-то посулами Луперкаль мог привлечь на свою сторону даже сына Калибана.

— Нелепость! — Магистр капитула укоризненно ткнул пальцем в Мерира. — Ты пытаешься отомстить за старую обиду, забыв о благе легиона!

— Разве у меня нет причин оскорбиться, Белат? — спросил первый магистр, вспоминая события, что произошли несколько десятилетий назад. — Или не ты доложил Льву, что я утратил контроль над ситуацией на Византисе? Из-за твоего вмешательства пролилась кровь, но ты обвинил во всем меня, и примарх с готовностью поверил тебе.

— Ты сомневаешься в моей верности, Мерир Астелян? — злобно выговорил Белат сквозь сжатые зубы. — О твоем своеволии знали еще до того, как меня направили наблюдать за тобой.

— Но мы ведь знаем, как Лев награждает за верность, так? — прорычал Мерир, обернувшись к Захариилу. — Я бы спросил брата Немиила, но он уже не ответит!

— Астелян прав, — сказал магистр мистиков. — Мы не можем доверять никому за стенами Альдурука. Прежние клятвы ничего не значат в новой обстановке. Возможно, Эль’Джонсон заключил союз с Жиллиманом, бросив Терру и нас на произвол судьбы. Возможно, он вернется сюда во главе армий Хоруса. Ни в чем нельзя быть уверенным.

— Можешь быть уверенным в Корсвейне! — провозгласил Белат, задыхаясь, словно утопающий. — Или кто-то из вас оспорит его мужество и преданность?

Ответом на его вопрос стало молчание.

— Есть лишь один способ убедиться, — тихо сказал Лютер, пока отголоски спора стихали в огромном зале. Гроссмейстер указал на Захариила, затем посмотрел на магистра капитула. — По крайней мере мы определим, веришь ли ты в то, что говоришь. Согласен?

Белат с отвращением взглянул на бывшего библиарий. Несомненно, он вспомнил безжалостное вторжение псайкера в свои мысли. Магистр капитула снова повернулся к гроссмейстеру, но не увидел в глазах Лютера готовности отступить или пойти на компромисс. Презрительно скривив губы, легионер склонил голову в знак согласия.

— Возмутительно, — прошептал он. — Все вы запятнаете свою честь этим деянием, но моя останется непорочной. Делай, что должен, похититель разума.

Захариил посмотрел на Лютера за подтверждением, и тот кивнул. В этот раз библиарий не стал прикасаться к Белату, а просто воззрился на него. Зрачки псионика ярко вспыхнули золотом.

— Думай о Корсвейне, — велел магистр мистиков. — О том, зачем явился сюда.