Между прочим, заговорщики ей явно нравились. Возможно, потому что среди них она надеялась найти Игоря или из-за того, что они производили впечатление людей воспитанных, культурных – не матерились, не плевались, курили аккуратно, друг к другу относились уважительно. Правда, имена у них были похожи на клички, так скорее морских свинок называют – Паслен, Корсика, Фома, Сап, Шеб – или на воровской малине ругаются. Но это не очень смутило Марию Игоревну – конспирация превыше всего, мало ли что… Враг – не дремлет.

Любопытство распирало актрису, она даже забыла об истинной цели своего вечернего вояжа, подкралась уже совсем близко, люди как люди, с виду и не подумаешь, что вот так, буднично и незаметно, решаются судьбы мира. Необходимость проявить инициативу заставила её шумно вздохнуть, сделать пару громких шагов и, в конечном счёте, быть запеленгованной именно тогда, когда ей это нужно стало.

– Добрый вечер, господа, у вас не найдётся зажигалки? Очень курить хочется. – Мария Игоревна перешла в наступление.

29.

Господа замолчали, возникла пауза, которая длилась дольше, чем положено. Все стояли, выпучив глаза на непрошеную гостью, а Мария

Игоревна пользовалась моментом, купаясь во внимании, она медленно обводила всех взглядом, пытаясь выяснить, кто из присутствующих Игорь.

Игорю необязательно быть записным красавцем, главное – душа, большая и нежная, а вот как в потёмках её разглядеть можно? Темнота – друг не только молодёжи, но и женщин бальзаковского возраста (между прочим, к ним себя относила и Мария Игоревна), она умело скрывает возраст, драпирует недостатки, добавляет таинственной привлекательности, в темноте главное не внешность, но голос. Мария

Игоревна хорошо знала это и любила мизансцены с тусклым светом, когда зрительское воображение дорисовывает то, что происходит в полутьме. Вот и сейчас она вложила в невинный вопрос столько скрытой чувственности, что мужички просто обязаны клюнуть. Или, по крайней мере, не прогнать её сразу.

Волнения не было, Мария Игоревна чувствовала себя королевой – словно бы весь мир вокруг – театр, и люди в нём актёры одного большого спектакля. Покопавшись в сумочке, она достала сигарету и замерла с кокетливо отставленным локтем. Кто-то подсуетился, вспыхнул огонёк,

Мария Игоревна смачно затянулась.

– Ты кто? – неожиданно произнёс самый маленький, плюгавенький мужичонка, на которого актриса и внимания никакого не обратила:

Игорь не мог быть таким.

Мария Игоревна выдержала паузу. Кровь хлынула к голове, будто её ткнули чем-то острым, грубости, амикошонства она на дух не переносила и не ожидала столкнуться с этим в компании изысканных джентльменов. Встреча на Эльбе с самого начала взяла не тот сценарий.

– Не переношу грубости и амикошонства, – обиженно сказала Мария

Игоревна, чувствуя себя профессиональной разведчицей (в одном из провинциальных театров она играла в инсценировке "Семнадцати мгновений весны"). – И никак не ожидала столкнуться с этим в компании изысканных джентльменов, отдыхающих на свежем воздухе.

– Видите ли, – начал парень, определённый Марией Игоревной как

"главный", – вы подошли столь неожиданно, что наш не совсем воспитанный друг так растерялся, что начал вам тыкать. Это его не красит. Он обязательно исправится, правда, Левпир ?

– Простите, мадам, с языка сорвалось, – начал оправдываться Левпир.

– Ничего-ничего. – Мария Игоревна торжествовала: первая победа одержана легко и изящно, она смогла поселить в них чувство вины. Так просто они от неё не отделаются. – Просто, проходя мимо, я вдруг услышала, что вы говорите про Аркаим, и это привлекло моё внимание.