Гордость, опять же таки. Профнеприступность. Кодекс чести, все дела.

У стареющего, смешно с макушки лысеющего Царя, между прочим, неприятная привычка была: он всё время челюсти сжимал-разжимал, желваками играл, и ладошки у него всегда потные. Зато пиджак безукоризненный, галстук, туфли с тупыми, точно топором оттяпанными, носками, еле уловимый аромат дорогого одеколона – что-то травяное, холодное, бодрящее.

– На проходившем в Нью-Йорке годовом съезде психоаналитиков США, – просвещал он Макарову, – остро поднимались и ставились вопросы взаимоотношений докторов и пациентов, поиски новых форм сотрудничества и взаимоотношений.

– Это же в каком смысле? – Макарова сначала даже не поняла, куда он клонит.

– Вот, читал в одном журнале, – Царь доставал из прозрачной папки аккуратно вырезанную страницу, – что врач Анжела Девис делала доклад на тему: нужно ли замечать эрекцию у пациента.

– Правда, как интересно… – Макарова рассмеялась. – И что решило научное сообщество?

– Решило замечать. – Царь решил быть по-деловому кратким. – Более того, психоаналитикам рекомендовано, для повышения планки доверительности, рассказывать подопечным о своих детских травмах.

Для установления более тесного контакта, так сказать…

– И что бы вы хотели от меня услышать? – Она намеренно называла всех пациентов на "вы", тогда как многие нувориши ей "тыкали".

Как ни странно, Макарова находила в этом смирении дополнительный источник вдохновения. Лучше бы она вместо этого курить бросила!

– Ну, например, с какого возраста вы занимаетесь мастурбацией?

– Ещё чего? – презрительно фыркнула Макарова. Похотливый Царь понял её по-своему.

– А ещё я очень бы хотел, чтобы ты рассказала, как это у тебя было в самый первый раз.

– Чтобы в ду ше подрочить можно было? – миролюбиво поставила точку в разговоре Макарова.

С волками жить – на их языке разговаривать, прикидываться грубой, суровой. Царь не унимался и лез с влажными расспросами.

– Очень уж я пухленьких женщинок любить люблю, – говорил он, сжимая челюсти едва ли не до зубного скрежета.

26.

Макарова даже растерялась: милейший Царь со смешными носками в крупную чёрно-белую полоску и мечтой вставить в каждый зуб по бриллианту постепенно превращался в отвязного и приставучего хулигана. В постоянно ноющую головную боль.

Уже и деньги, исправно капавшие на кредитную карточку, не вдохновляли, постоянные подношения, без которых не обходилось ни одно их заседалово (совсем как в телевизионной викторине "Поле чудес", Царь никогда не приходил без подарков), не радовали тоже.

А тут он ещё взял моду заезжать за ней домой на Мерседесе: перед соседями же сраму не оберёшься. Скажут: богатенького любовника нашла, на содержание к купцу пошла, мужа, значит, сгубила (почему сгубила, когда он сам, сам под машину попал!), а теперь, значит, в погоне за развлечениями срывает терпкие лепестки разврата и наслаждений.

Макарова его даже попросила: "не нужно, не нужно, пустое это", но

Царь, с некоторых пор, активно опасался слежки и утечки информации: всё, буквально всё приходилось контролировать и держать в руках, никакого расслабления, ну, ни на минуту.

Макарова молча сочувствовала клиенту: с прошлой недели он повысил плату за каждый визит до сотни долларов.

Макарова даже начала откладывать мужу на операцию.