– Вы знаете, Нина Васильевна, я ищу одного человека…

Мария Игоревна сделала паузу. Как можно рассказать чужому человеку тайну, с которой живёшь вот уже долгое время?

Мимо шумел очередной, невидимый за домом, поезд. Мария Игоревна решилась: в конечном счёте, она видит эту Нину Васильевну в первый и в последний раз (если, разумеется, та не завзятая театралка), почему бы и нет?

– С некоторых пор я стала получать письма от мужчины. Точнее, не я, они не были адресованы непосредственно мне, но так вышло, что стала получать их именно я, несмотря на то, что они предназначены другому человеку… женщине…

Мария Игоревна запуталась. Со стороны история эта выглядела в самом деле нелепо, а сама она, скорее всего, просто как сумасшедшая.

Актриса махнула рукой, оборвала рассказ: бесполезно. Сухо закончила

(надежда ещё теплилась в ней).

– Его зовут Игорь, Игорь… Ему около сорока, не самой заметной внешности… Я бы очень хотела его найти…

Нина Васильевна задумалась. Постояли, помолчали. Спаниель продолжал накручивать круги вокруг ног, суетилась, высунув язык.

– В нашем доме, кажется, никакого Игоря нет, – после некоторого размышления сказала Нина Васильевна. – Если только эти… кто-то из офиса, но там только пьют с утра до ночи да гадят… Курят и оставляют дверь открытой, а я же совершенно не переношу табачного дыма, а они весь подъезд прокурили, выйти невозможно. И знаете что: табачный дым проникает сквозь деревянные перекрытия, у нас вся квартира уже пропахла. Никакой управы на них нет…

– Конечно-конечно, – поторопилась согласиться Мария Игоревна. – Вот и я сяду тут у вас на лавочке, покурю. Так что извините, если что.

9.

Она уже докурила и побрела в парк, раскинувшийся сразу за

"гусаровским домом", когда её догнала Нина Васильевна с добрым, открытым лицом. Хозяйку весело опережала непуганая Клава.

– Женщина, женщина, я же вспомнила, у нас дворника Игорем зовут.

Такой аккуратный, очень прилежный человек. И знаете, – тут Нина

Васильевна немного смутилась, – мне кажется, он очень похож на Путина…

Мария Игоревна заговорщески подмигнула Клаве.

– Правда?

– Но застать его можно только ранним утром, когда он наш двор метёт…

– Спасибо вам большое…

Марии Игоревне более не хотелось ни с кем разговаривать. Хватит уже.

Тем более что дворник – явно не её креатура. Нынче дворники стихов не пишут, они водку пьют.

В парке никого не было. Мария Игоревна постояла на берегу реки, посмотрела на низкие облака, ленивую реку, вздохнула: до трамвайной остановки нужно собраться с мыслями, продумать план дальнейших действий.

Есть у неё одна невероятная идея, впрочем, кто знает, Ватсон, кто знает…

10.

А отправилась она, сделав три пересадки (в метро, под землю, идти не хотелось), в горсправку. Дважды пересекла реку, вернувшись в самый центр, где до театра рукой подать, где люди, шум и невозможно дышать от автомобильных выхлопов.

Трамвай весело скрипел на поворотах, торопился, словно бы сулил удачу, и Мария Игоревна прониклась радостным предчувствием. В горсправке ей повезло – скукоженная работница за прилавком отчаянно скучала, слушая "Русское радио", и когда актриса появилась в дверях, всю свою нерастраченную энергию она направила на неё.

Впрочем, разговора не получилось. Когда Мария Игоревна сказала, что ищет некоего Игоря, предположительно проживающего возле перекрёстка улиц Российской и проспекта Победы, скукоженная работница махнула рукой: много вас тут таких ходит.