— Даже Статуя Свободы не будет иметь смысла, — согласился я, понимая мысль Энджи.

— Даже вид с Эмпайр Стейт Билдинг потеряет свою привлекательность, если внизу встанут постоянно движущиеся потоки.

— И Центральный Парк превратиться в заброшенный безжизненный кусок земли.

Эта мысль была мне близка. Во многом я полюбил этот город именно из-за необыкновенной жизненной энергии, сбивающей с ног, но и поднимающей над повседневностью. Нью-Йорк, как большой улей, жужжит и гудит. Нью-Йорк состоит из лиц, разных разрезов глаз, цветов кожи и сотен акцентов, которые сливаются здесь в особенную музыку.

Мы приехали ко мне, поднялись в лифте на последний этаж.

— У тебя есть выход на крышу? — воодушевленно спросила Энджи, как будто точно знала ответ, как будто уже бывала здесь раньше.

— Да, — я взял ее за руку и повел показать вид, который пленил меня и стал решающим при выборе этой квартиры.

С крыши был виден Гудзон и небоскребы на той стороне. Огни порта, мерцающие мосты и окутывающая город дымка. На самом деле, смесь выхлопных газов и испарений, но то, как в этих облаках тонул Нью-Йорк, всегда выглядело романтично.

Оказавшись на крыше, Энджи молниеносно подбежала к бетонному парапету, легким прыжком взобралась на него и начала танцевать.

— Слезь немедленно! — строго скомандовал я.

— Здесь прекрасно! — протянула она и продолжила двигаться.

Она поднялась на носки, перегнулась назад, сделав мостик.

— Хватит! — я подбежал и взял ее за руку, когда она выпрямилась. — Слезай!

— Не волнуйся, Нил! Все хорошо, я танцую…

— Это не канат над сценой с батутами, Энджи! Не валяй дурака! Ты можешь упасть! Это не шутки!

— Ангелы не падают, Нил, — ответила она с улыбкой.

— Слезь! — сильно повысил голос я.

Я испугался. Дул ветер, и его порывы на такой высоте нельзя было беспечно игнорировать, прикрываясь красивыми историями о небожителях. Я потребовал дать мне руку немедленно. В конце концов, Энджи, немного расстроившись, подчинилась.

— Не волнуйся, — продолжала успокаивать меня она, когда мы вернулись в квартиру и сели за стол напротив друг друга. — Ничего со мной не случится. Я люблю танцевать на крышах, Нил. Хочешь, покажу тебе свои любимые места?

— Нет, не хочу! — отрезал я и тут же осекся.

Мне не хотелось обижать Энджи. Ей и так досталось — это я понимал. Мне хотелось теперь защитить ее, наказать того, кто заставил ее придумать всю эту чушь с ангелами, но я понимал — чтобы подобраться к этому, необходимо было снова погрузиться в выдумки этой странной девочки.

— Так значит, в Нью-Йорке много ангелов? — завел я разговор на тему, которая явно была приятна Энджи.