– Пока они не закидали меня камнями, – сказал Гарв, – мы можем поговорить?

– Давай, – устало кивнула я. – Пойдем, прогуляемся по пляжу.

46

Я ждала от этой встречи с Гарвом того самого ощущения, как тогда, в шестнадцать лет, когда из моей коленки извлекали сотню стеклянных осколков. Тем не менее нам удалось поддерживать светскую беседу все шесть кварталов, пока мы шли до пляжа.

– Ты подстриглась, – сказал Гарв. – Очень мило.

– Признайся, что на самом деле тебе не нравится.

– Нет, нравится. Очень… классно. Особенно челка.

– Пожалуйста, ни слова о челке. Ты нашел, где остановиться?

– Да. Здесь недалеко. Я позвонил маме Эмили, и она порекомендовала мне…

Я перебила его:

– «Океанский вид». Мои тоже там остановились.

– Ладно. Значит, мне лучше завтракать в номере, если не хочу, чтобы меня забросали тухлыми яйцами.

– Это было бы неплохо. Теперь скажи, почему ты приехал, вместо того чтобы просто позвонить?

– Я звонил тысячу раз. Но всегда включался автоответчик. Мне казалось странным оставлять тебе сообщение…

– Ах, так вот кто, оказывается, поклонник Эмили, который дышит в трубку.

– Да? Господи, а я и не знал об этой тайной стороне своей жизни. Короче, я решил, что кое-что лучше сказать в лицо.

До сих пор я считала, что появление Гарва связано с тем, что Элен ляпнула ему о моем свидании с Шэем. Но внезапно мне стало интересно, что же Гарв такое хочет сказать, что лучше говорить в лицо? Ждут ли меня еще какие-то неприятные открытия? Да, вполне возможно. Может быть, его новая пассия беременна. Эта мысль была настолько шокирующей, что на подходе к пляжу, я запнулась.

– Ты все еще встречаешься с той девушкой? Надо отдать ему должное, он не стал делать большие глаза со словами «С какой еще девушкой?». Помолчал немного, очевидно подбирая слова, а потом прошептал.

– Нет.

Первым делом я испытала облегчение, но затем меня накрыло волной ревности. Итак, это было. Действительно было. Из моей головы стерлись те два романа, которые я сама успела закрутить в течение прошедшего месяца. Я чувствовала себя обманутой и преданной. Вся ситуация казалась какой-то нереальной.

– Кто она?

– Коллега по работе.

– Как ее звали?

– Карен.

– А фамилия?

– Парсонс.

Меня одолело какое-то мазохистское желание причинить себе боль, поэтому хотелось знать о сопернице все. Как она выглядит? Моложе меня? Где они этим занимались? Сколько раз? Какое белье она предпочитает?

– Это было серьезно?

– Ничуть. Быстро прошло, – каждое его слово пронзало меня, словно дротик.

– Ты спал с ней? – Мне отчаянно хотелось, чтобы он сказал «нет». Может, они всего лишь флиртовали и держались за ручки! Но после напряженного молчания, когда я даже не дышала, он сказал:

– Да. Дважды. Мне так жаль. Так жаль. Я так хотел бы, чтобы этого не было, но у меня просто крышу сорвало.

– Но почему? – сухо спросила я. Где-то в животе ревность превращалась в желчь.

– Я был в депрессии. Это ведь были и мои дети. Но мои чувства никого не интересовали. Я знаю, что тебе было тяжелее, но меня это убивало тоже. Потом мы перестали разговаривать. Одиночество было невыносимо. А потом… – Его голос стал таким тихим, что я едва его слышала. – Когда у меня перестало получаться с тобой, я почувствовал себя таким неудачником.