Выйдя наружу, мы остановили такси и попросили, даже скорее потребовали, чтобы нас отвезли на Грэфтон-стрит. Через пару секунд водитель уже бесил нас. Мы, два параноика, заподозрили его в том, что он везет нас самым длинным путем, дабы содрать побольше денег.

– На этом мосту нельзя поворачивать направо, – защищался он.

– Ага! – фыркнула презрительно Эмили. – Ты мне лапши на уши не вешай, я тут живу. Я тебе не туристка какая!

Ну, это она заливала.

Тут она ткнула меня в бок своим острым локотком и заржала, как конь.

– Мэгги, глянь!

Она распахнула свою сумочку. Таким жестом дантисты открывают рот несчастным пациентам, чтобы достать до зубов мудрости. Там в компании с кошельком от LV (подделка) и косметичкой от Prada (настоящая) уютно устроилась пепельница из отеля. Если мне не изменяет память, на ней висел ценник «тридцать фунтов».

– Где ты это взяла?

Риторический вопрос. Когда Эмили в депрессии, она любит что-нибудь умыкнуть. Я это ненавижу. Ну почему она не может быть такой, как я? Моя методика борьбы со стрессом – заполучить рецидив экземы на правой руке. Приятного мало, но за это хоть арестовать не могут.

– Прекрати воровать! – злобно зашипела я. – Когда-нибудь тебя поймают и ты влипнешь по самые уши!

Но она не ответила, потому что снова переругивалась с водителем.

Мы пришли в ночной клуб, среди посетителей которого смотрелись как две старые клячи. Там весело провели время. Нас бесили все новые и новые люди. Охранник в дверях, который не пропустил нас без очереди достаточно быстро. Бармен, который отвлекался на других клиентов. Посетители заведения, которые не повскакивали со своих мест и не уступили их нам сразу, как только мы показались в поле зрения.

Короче, мы ушли в отрыв. На следующий день Гарв проникся ко мне сочувствием. Он даже спешно освободил мне ванную, когда мне нужно было проблеваться, и терпеливо ждал на пороге с пеной для бритья на лице и бритвой в руках.

К шести вечера я уже оклемалась и могла ворочать языком, так что позвонила Эмили. У меня кружилась голова. Я почти гордилась тем, как круто мы себя вели вчера, но Эмили была подавлена.

– Мы что, правда, танцевали вокруг сумок в «Хэймане»? – спросила она.

– Ага!

– Знаешь, – как бы мимоходом сказала она, – меня терзает страшное подозрение, что там даже танцпола не было.

– Ну и фиг с ним! – воскликнула я. – Там и музыки не было! Разве это не здорово?! Помнишь, как нас бесили все эти люди?

Эмили издала странный звук. Стон вперемежку с хныканьем.

– Только не говори, что мне кто-то не нравился!

– Не просто не нравился, – поправила я. – Они нас бесили. Это было клёво!

– Господи!

Я взяла трубку.

– Эмили?

– С тобой все в порядке?

– Все отлично, – хриплым голосом ответила я. – Просто у меня, наверное, грипп.

– Твоя мама сказала, что вы разбежались с Гарвом.

– Ох… ну да…

– И что ты потеряла работу.

– Да, – вздохнула я. – Потеряла.

– Но… – В ее голосе слышались и удивление, и беспомощность. – Я тебе отправила электронное сообщение на твой рабочий ящик. Тот, кто откроет его вместо тебя, будет в курсе всех подробностей жизни Бретта и процедуры по увеличению его члена.

Я выдавила из себя:

– Извини. Я на самом деле никому не сообщала…

Молчание. Какие-то помехи на линии.