Но я не сдавалась. Тогда она с подозрением заметила:

– Значит, не так уж кончилась?

– Заткнись, ты и так будешь ездить на моей машине, – оборвала ее я.

– Всего месяц. Кроме того, мне придется делить авто с этой чучундрой. – Она кивнула в сторону Анны.

И тут я услышала кое-что, что мигом вернуло меня в настоящее.

– Мороженое с вафлями!

Я села на полотенце. Молодой парень проходил мимо, шатаясь под весом ящика с мороженым, продать которое не было никакой надежды. Не среди этой толпы анорексиков.

– Фруктовое эскимо на палочке! – безрадостно выкрикивал он. – Замороженное желе! Вишневый лед!

Я почувствовала жалость к нему. И голод.

– Эй! – окликнула я. – Мне мороженое с вафлями!

Мы быстро произвели операцию «товар – деньги», и он вновь пошел своей дорогой, которая не сулила прибылей. Интересно, кто-нибудь орал на него или бросал в него камнями, когда он нес по пляжу свой высококалорийный товар с громадным содержанием сахара:

– Вали отсюда, чучело!

Так обычно люди прогоняют из своих районов продавцов наркоты.

И снова я осталась одна. Внезапно я обрадовалась, что я в Калифорнии. Ведь можно свалить это ужасное ощущение, что я иду не в ногу с остальным человечеством, на смену часовых поясов. Это снимает с меня ответственность. Так что пару дней я смогу попытаться обмануть себя саму, что со мной все в порядке.

С завистью глядя на двух скандинавских богинь, я пожирала мороженое. На их лицах было такое очевидное выражение, что мне стало неудобно. Я еле сдержалась, чтобы не предложить им кусочек моего лакомства. Меня не покидало ощущение, что если бы дело происходило в книге, то кто-нибудь пригласил бы меня присоединиться к игре в волейбол или, по крайней мере, заговорил бы со мной. Спасатель или кто-то из отдыхающих. Но единственным, кто перекинулся со мной парой фраз за весь день, был продавец мороженого. Думаю, я тоже была единственной, кто говорил с ним.

8

После обеда Эмили забрала меня с пляжа. Мы приехали домой. Звонков от Дэвида Кроу так и не было. Отчаяние Эмили чувствовалось в каждом уголке дома.

– Отсутствие новостей – хорошая новость, – попробовала я ее утешить.

– Фигня, – возразила Эмили. – Отсутствие новостей – плохая новость. Плохие новости от тебя скрывают, а хорошие тут же вываливают, упиваясь собственной славой.

– Ну, тогда позвони ему сама. Эмили горько усмехнулась.

– Легче получить пропуск на съемочную площадку, где кипит работа над фильмом с Томом Крузом, чем поговорить с агентом, который не хочет с тобой разговаривать.

Эмили все-таки набрала его номер, но пресловутого Дэвида «не было на рабочем месте».

– Клянусь, они не сказали бы «его нет на рабочем месте», если бы звонил Рон Басс, – мрачно заметила Эмили.

Как я понимаю, Рон Басс – какой-то крутой сценарист.

– У меня странное и непреодолимое желание пойти нажраться в хлам, – заявила Эмили. —

Твои еще неустановившиеся биоритмы выдержат, если мы сходим куда-нибудь вечерком?

– Что ты задумала?

Уж не придется ли мне тащиться с толпой девушек и танцевать под «Я буду жить». По-моему, именно этим занимаются все женщины, только что расставшиеся с любимыми?

– Как насчет ужина в каком-нибудь миленьком местечке?

– Отлично.

Я испытала облегчение, что мне не придется под звуки голоса Глории Гейнор притворяться более восторженной, чем есть на самом деле.