Что касается меня, то я могу спать сколько угодно. Я здесь спала как убитая, так же как и дома. По крайней мере, один раз мне это удалось, когда самый громкий телик в западном полушарии был выключен. Сон был для меня благословенной разрядкой, снятием напряжения. Когда я просыпалась, то словно попадала в ад. Как только я открывала глаза, меня словно обухом ударяли по башке, реальность вызывала ужас. «Не могу поверить, что это случилось. Не могу до конца поверить, что я здесь». Но вскоре после пробуждения страх обычно рассеивался, напоминая о себе только легким трепетом.

Я вернулась около половины седьмого. Эмили уснула на диване, прямо с ноутбуком на животе. На автоответчике мигала лампочка. Единственное сообщение. И не для меня.

Мужской голос неторопливо вещал в этой обычной для Калифорнии манере произносить слова нараспев, словно это не было вопросом жизни и смерти.

– Эй, Эмили. Это Дэвид. Кроу. Твой трудолюбивый агент. – Последнюю фразу он произнес еще больше нараспев. – Мне только что звонил Морт Рассел из «Хотхауза», – снова замурлыкал Дэвид. – Позвони мне.

– Эмили! Просыпайся! – Я дернула ее за руку и попыталась поднять с дивана. – Просыпайся же! Ты должна это услышать!

На ее бледном лице ничего не отразилось, так что я прокрутила сообщение еще раз. И тут она вскочила с дивана и бросилась к телефону.

– А что это за «Хотхауз»? – спросила я. – Они крутые?

– Мне кажется, они подразделение «Тауэр», – пробормотала она, нажимая на кнопки. – Пожалуйста, только бы он был на работе, только бы никуда не ушел… Пожалуйста… Здравствуйте, я – Эмили О'Киффи, мне нужен Дэвид Кроу.

Ее соединили сразу же.

– Да, – сказала она и кивнула. – Да, правильно…

Снова энергичные кивки.

– Хорошо… Когда?.. Отлично. Пока.

Она медленно положила трубку. Потом еще медленнее стала сползать по стеночке, пока не оказалась на полу. Это не предвещало ничего хорошего, скорее катастрофу. Она повернулась ко мне. Выражение лица напряженное.

– Знаешь что?

– Что?

– Они хотят, чтобы я представила свой сценарий.

Минуту я переваривала информацию.

– Но это же классно!

– Я знаю. Знаю. Знаю.

Потом она рыдала. Таких рыданий я не видела никогда в жизни. Слезы рекой. Сопли до пояса. Конвульсии.

– Слава богу! – причитала она, спрятав лицо в ладонях. – Славабогуславабогу…

– Ты – артистическая натура, – сказала я снисходительно.

– Мне нужно поговорить с Троем, – внезапно встрепенулась она.

Быстрый телефонный звонок. Быстрый по ее стандартам, каких-то двадцать минут – и ноги в руки. Прическа, макияж, платье, каблуки. И вот в восемь тридцать мы уже встречаемся с Троем в баре «Мармонт». Оказалось, что Трой – режиссер, так что, помимо всего прочего, он может дать Эмили совет по поводу Морта Рассела, «Хотхауза», работы с текстом и научить, как не продешевить.

– Он женат? – спрашиваю я то же, что спрашивала о других.

Эмили заржала, как ненормальная.

– Трой? О да! Очень даже женат. На своей работе. А в остальном он одинокий. Одинокий одинокий, как ты говоришь. Даже одинокий в кубе. Самый одинокий из всех, с кем ты знакома.

– А какие фильмы он снял? – поинтересовалась я, когда мы мчались по автостраде.