– Может, и выгорит, – сказал он скорее задумчиво, чем обнадеживающе. – Может, и выгорит.

Он замолчал и унесся мыслями куда-то далеко. В этой тишине я спросила:

– А где ты живешь?

– В Голливуде.

Он произнес это как «Голливуууууд», растопырив при этом пальцы для пущей выразительности.

– Только название шикарное. Соседи там не самые благонадежные. Это значит, что можно снять квартиру задешево.

– А далеко отсюда? – Я понятия не имела, как далеко один район в Лос-Анджелесе расположен от другого.

– Я тебе покажу. – Он встал с кресла и уселся на кушетку. – Смотри, это океан. – Он указал на подушку. – Это Третья улица. Здесь вы живете. – Он указал на небольшую площадь на кушетке. – Вот здесь сворачиваешь налево, на бульвар Линкольна, и едешь где-то милю.

Он провел линию на ткани. Тут его палец столкнулся с моей обнаженной голенью.

– Извини. Так вот, едешь, пока не увидишь выезд на автостраду. Едешь по десятой автостраде на восток.

Его палец стремительно повернул налево. Он уже не касался моей голени, зато проехался по моей коленке. Я была слегка удивлена. Но, казалось, Трой не считает это чем-то особенным, и я последовала его примеру.

Он остановился, его палец замер на моем колене.

– Заезжаешь в деловую часть, сворачиваешь на сто десятую автостраду и едешь на север. – Теперь его палец стремительно «ехал» по направлению к моему бедру. – До Кахуэнга-пасс. Это примерно здесь.

Он помолчал. Его палец покоился на моем бедре.

– Даже нет, вот здесь.

И он передвинул палец еще выше.

– Потом, – он перевел дыхание, выражение лица абсолютно невинное, – направо.

Его палец описал дугу по мягкой, скрытой от посторонних глаз, коже внутренней стороны бедра. Мы оба посмотрели на его руку, а потом быстро – друг на друга.

– И еще пару кварталов.

Его сухой тон сбивал меня с толку. Он рассказывал, как проехать, но при этом его рука рыскала у меня между ног.

– Вот там я и живу. – Он показал мне примерное расположение своего дома, описав небольшой кружок кончиком пальца по моей белой нежной коже. – Вот здесь.

При этом он продолжал вести линию по моей ляжке.

– Спасибо. – Я уверена, что он почувствовал жар оттуда, куда двигалась его рука.

– Знаешь что? – Внезапно он улыбнулся уголком губ. – Я живу прямо рядом с Голливудским летним театром, его еще называют Голливудской Чашей, но если я покажу, где это, то ты съездишь мне по морде.

Я не сразу поняла, о чем это он.

– Наверное, – выдавила я, а моя «голливудская чаша» слегка сжалась. Так сладко.

– Еще одно легкое, как перышко, касание кончиком пальца, печальный взгляд на мои бедра, обтянутые джинсовой тканью. И вот он уже на ногах.

– Принести тебе пива? – С этими словами он удалился на кухню.

Народу пришло до хрена. Не было времени, как это обычно бывает, стоять в пустом доме, обозревая шеренги бутылок, чувствуя себя испуганно и одиноко. Ведь так обычно чувствуют себя люди, когда организуют вечеринку.

Одной из первых пришла Надя, новая подружка Лары. Красоточка. На огромной голове копна черных пушистых волос. Тонкие, как веточки, руки и ноги. Я не была удивлена, что она такая сексуальная. В конце концов, знакомство с Ларой разрушило мое подсознательное предубеждение, что все лесбиянки выглядят как Элтон Джон. Но зато меня удивило, что я сразу же прониклась к ней неприязнью.