А еще с неудовольствием понял, что мои теневики не могут двигаться со скоростью поезда. А еще у них, оказывается, есть радиус действия. Нет, последнее я и сам прекрасно понимал, но как-то упустил этот момент из виду. А теперь вот, проверил. Три километра от меня и все, распадаются и уходят в откат.

— Пошли хоть на рельсы поглазеем, — крикнул я Заку. — Чего там расселся?

— Сам иди, а мне и тут хорошо. Насмотрелся я уже на ваши рельсы и горизонты, до сих пор голова кружится.

— Если не умеешь пить, нечего на горизонт валить все, — усмехнулся я.

Но отметил, что на самом деле многие остались в поезде. И призыватели в том числе. Я же пошел гулять в сторону головы состава.

Все четыре рельсы оказались повреждены. Выглядело это странно, словно кто-то пришел и выдрал три метра пути, а затем унес с собой. При этом в теневом мире эти рельсы все еще существовали. Все-таки они слишком долго отбрасывали тень, чтобы изменения произошли быстро.

Вокруг поврежденного участка столпилась толпа призывателей и рабочих. Я тоже протиснулся посмотреть поближе.

— Сталкивался с чем-то подобным? — спросил Саламандр. — Ты же паломничал в детстве.

Я осмотрел края, которые были словно оплавлены. Срез неровный, а шпалы на месте, совершенно не повреждены. И вокруг никаких следов. То, что может уничтожить три метра металла, должно быть и само примерно того же размера. Но даже трава не примята.

— Похоже на диверсию, — проговорил кто-то из рабочих.

— Но работали не инструментом. По крайней мере я не знаю, чем такой срез оставить можно.

— Оплавили?

— Были бы потеки металла.

— Может…

Я не стал вникать в общий гомон. Осмотрелся внимательней, потрогал срез. Он был холодный, запаха никакого не учуял. Провел пальцами по краю, лизнул. Кисловатый, отдает щелочью. Лег на землю и чуть ли не лицом уткнулся в срез, втянул воздух.

За спиной послышались смешки, но я не обращал на них внимания. Полежал, подумал, сел, посидел, подумал, а затем встал.

— Кислотный слайм. Средний, четвертого ранга, в Аниме кажется Пожирающий Крепость называется. Вышел из разлома оттуда, уполз вон туда. Разъедает металл, камень, мертвую плоть, кожу, но не дерево.

— Эм, — округлил глаза Саламандр. — А как понял… Ладно…

— Они теряют объем. Чем больше слайм разъедает предметов, тем меньше он сам становится. Они не пожирают металл, а тратят на него свою кислоту. У левой рельсы не хватает чуть большего куска, чем у крайней правой.

Саламандр кивнул. Он хотел это спросить изначально, но подумал, что направление я узнал благодаря теневикам, но решил не палить меня.

В итоге существ-разведчиков направили в обе стороны, но никого не нашли. Слайм, скорей всего сдох, они постепенно спекаются на солнце. А до разлома, из которого он выполз, просто не добежал ни один разведчик. Слишком много тварей скопилось вокруг нас.

Рельсы же чинили филигранно, сразу видно, что процесс у ребят налажен и отточен. Сделали срез, поставили новые, затем все сплавили воедино, тут же охладили, чем-то замазали. При этом плавили и охлаждали призыватели с помощью нужных отпечатков в том числе.