— Должны? — переспросил Ришелье.

— Дружба к герцогине побуждает меня поступить именно так, а не иначе.

— Вы взялись исполнить какое-нибудь поручение?

— В том-то и дело. И такое важное и таинственное, ради которого я должна завтра же уехать в Лондон.

— Начинаю подозревать нечто очень интересное.

— Ваша поверенная докажет вам, кардинал, что она знает свое дело.

— В этом я никогда не сомневался! Однако возвратимся к вашему поручению! — проговорил Ришелье с нетерпением.

— Третьего дня герцогиня де Шеврез несколько раз справлялась о том, когда именно я уезжаю в Лондон, из этого я заключила, что у нее есть для меня важное поручение.

— Заключение совершенно верное. Оно подтверждается и моими данными, и тем, что герцогиня, несмотря на все свое расположение к вам, не пыталась удержать вас от поездки в Лондон.

Габриэль де Марвилье холодно улыбнулась.

— Вы вполне ясно поняли наши отношения! Герцогиня очень привязалась ко мне и была бы рада, если бы я осталась здесь. Но так как у нее было важное поручение, которое она могла исполнить только через меня, она и подчинила свое желание быть в моем обществе необходимости воспользоваться моими услугами.

— Значит, это просто дружеская услуга?

— Да, ваша эминенция.

— Говорите же, говорите, прошу вас.

— Герцогиня под строжайшим секретом передала мне эту шкатулку, ваша эминенция, — с этими словами Габриэль вынула из-под своего широкого плаща, прекрасно отделанный ящичек.

Ришелье с жадностью схватил его и принялся осматривать со всех сторон.

— На нем нет адреса, — заметил он, — вы, вероятно, получили вместе с ним письмо!?

— Нет, письма мне не дали.

— В таком случае герцогиня должна была на словах сказать вам, кому его доставить! Так кому же?

— Она действительно сказала это мне — герцогу Бекингэму! — медленно произнесла Габриэль, наблюдая за впечатлением, произведенным этими словами на Ришелье.

— Герцогу Бекингэму! — повторил он тихо, покачивая ящик, точно пытаясь по весу определить его содержимое. Должен признаться, что вы сделали действительно неожиданное открытие! Однако позвольте задать еще один вопрос. Герцогиня не говорила вам, сама ли она отправляет этот ящик или по чьему-нибудь поручению?

— Да, она говорила со мной и об этом и призналась, что когда-то была с герцогом в дружеских отношениях.

— О, если бы вы знали, какую жертву принесла гордая герцогиня де Шеврез, признаваясь в этом!

— Она, бедняжка, думала, что я поверю этой басне, и действительно разыграла свою роль довольно сносно. Я думаю даже, ваша эминенция, что не будь эта женщина герцогиней, ее можно бы назвать величайшей актрисой нашего времени.

— А что она говорила вам о содержимом этого ящика?

— Она говорила, что когда-то Бекингэм дал ей свой портрет, но она не желает его теперь видеть, при этом она так тяжело вздыхала! — расхохоталась Габриэль де Марвилье, стараясь заглушить свой голос. — Скажите сами, ваша эминенция, ну разве это не уморительно смешная история?

— Я думаю, что здесь лежит действительно портрет, но только не герцога, а совсем другого лица, — сказал Ришелье, снова осматривая ящик со всех сторон, точно пытаясь найти возможность открыть его каким-нибудь незаметным способом.

— Я подозреваю то же самое, ваша эминенция.

— Да, но нам нужно во что бы то ни стало убедиться в этом, необходимо вскрыть ящик.