Еще не успел он вернуться из Сицилии, как в Карфагене вспыхнуло ужасающее восстание наемников, возмущенных задержками и неаккуратностью правительства в уплате жалования. Поспешно призвали Гамилькара, и ему удалось усмирить бунт, грозивший серьезной опасностью Карфагену; после этого он стал уже признанным вождем демократической партии. Быть может, с ее помощью, удалось бы ему провести многие крупные реформы, но он боялся раздражить своих врагов и возбудить подозрения римлян. Теперь он думал о другом. Без труда добился он назначения его главнокомандующим с неограниченной почти властью и решился исполнить давно задуманное им дело.

Единственное спасение Карфагена — это прекрасно сознавал Гамилькар — было в войске; его надо было создать и организовать собственными силами и, что всего важнее, на собственные средства, так как сенат карфагенский не считал нужным давать деньги на подобные дела в мирное время. С другой стороны, надо было подарками поддерживать любовь к себе народа, хотя и способного на кратковременный порыв патриотизма, но развращенного и изменчивого.

Среди всех этих опасностей, окруженный внешними и внутренними врагами, никем не понятый, кроме немногих друзей, великий человек стоял одиноко, преследуя упорно свою трудную цель — создать Карфагену новое войско, прочную опору в беде и отомстить врагу. Он был еще молодым человеком, но, казалось, чувствовал, принимаясь за свое великое дело, что ему не суждено было его закончить. Уезжая из Карфагена, он заставил своего девятилетнего сына Аннибала поклясться на алтаре верховного божества в вечной ненависти к римлянам. Гамилькар вырастил Аннибала и двух его братьев, Гасдрубала и Магона — «львиный выводок», как он называл их, а в лагере — наследниками своих планов, своего гения и своей ненависти.

Немедленно по окончании войны с наемниками Гамилькар оставил Карфаген, и вскоре там с изумлением узнали, что он переправился в Испанию. В короткое время весь юг и юго-восток полуострова подчинились ему — там основаны были города и гавани, стали правильно разрабатывать серебряную руду, вводить земледелие; из туземцев сформировано было превосходное войско. К сожалению, деятельность Гамилькара в Испании известна нам лишь в общих чертах; но достаточно сказать, что известный противник Карфагена Катон Старший, посетивший Испанию целое поколение спустя после смерти Гамилькара, с изумлением воскликнул, увидев, что им было там сделано: «Ни один царь не достоин стать рядом с Гамилькаром!»

В самый разгар своей деятельности Гамилькар погиб в жестокой схватке с туземцами. Дело его продолжал его зять Гасдрубал, его верный друг и союзник; когда же Гасдрубал, спустя несколько лет, погиб от руки убийцы, офицеры испанской армии, которым принадлежало право избирать полководца, призвали на его место Аннибала, сына Гамилькара Барки. Теперь настало, наконец, время, когда могло исполниться то, о чем мечтал и думал Гамилькар, — войско было готово, богатая Испания вполне заменила Сицилию, недоставало только достойного вождя. Таким вождем суждено было стать Аннибалу.

IV

С начала деятельности Аннибала борьба между Римом и Карфагеном вступает в решительную фазу; он ведет эту борьбу почти один, и вторая Пуническая война по справедливости должна называться войною Аннибала с Римом. Этой войне посвящена была вся жизнь Аннибала; история войны есть и история его жизни. Но с другой стороны, война эта составляет лишь одно из звеньев долговременной борьбы Рима с Карфагеном; не зная, хотя бы в общих чертах, чем был Карфаген, и как велась им борьба до этого времени, нельзя уяснить себе и второго периода этой великой борьбы, а вместе с тем и оценить по достоинству характер и дарования Аннибала.

В то время, как войско испанское избрало Аннибала главнокомандующим, он был еще совсем молодым человеком — ему было всего 29 лет, — но он успел уже пережить и передумать многое.