Где-то через четверть часа меж сосен показался просвет. Друзья вышли к заросшей болотистой речке, через которую были переброшены сгнившие, полуразрушенные мостки. Из воды грустно торчала макушка затонувшего трактора. Синяя краска почти полностью облезла с кабины, но еще было видно, что кто-то выцарапал на кабине то самое слово, что обычно пишут на сарае с дровами или в лифтах. И слово это, такое твердое и очевидное в своей русскости и краткости, было кстати «между Техасом и Марсом». Как-то еще дополнительно отрезвляло. Хотя куда уж дальше отрезвлять…

– Что-то Леона нынче совсем пересохла, – сокрушался Семен. – Из чего напиться койоту, хорьку, оцелоту, космическому оленю? О, смотрите, луноход затонул! Погиб в неравной схватке с команчами!

Рогов мельком подумал, что слишком уж Семен развеселился. Не к добру. Что-то будет!..

Тяжелый Стрельцов пробовал ногой сгнившую доску. Результаты пробы были неутешительны. Вступать на мостки не хотелось.

– Ну, и как здесь пройти?..

– Гриш, это для марсиан, – пояснил Семен. – Они легкие. Вернее, любые. Меняют вес, цвет и вкус в зависимости от обстоятельств. Вась, ты в план загляни: может, обход есть? Нормальные герои всегда идут в обход…

– Написано: «Переправа», – прочитал Рогов каракули тестя.

– Ну, если написано… У меня вес меньше, а штурманам рисковать нельзя.

Возбужденный Семен решительно бросил сумку на землю и подошел к мосткам. Наступил: вроде держатся. Шаг, еще шаг: все в порядке… К середине мостков Семен окончательно уверовал в успех и распрямился в полный рост. До этого он почему-то шел на полусогнутых. Будто бы если ты меньше в высоту, то и весишь меньше. Но марсиане наверняка регулируют вес другими методами. Чисто усилием воли. Или у них тумблер есть: щелк – полегчал, щелк – потяжелел.

– Ну вот. Все в порядке. Танцевать можно.

Танцевать Семен все же не стал, но блаженно потянуться себе позволил. Вокруг расстилался буколический сельский пейзаж.

– Только не расслабляйся, – посоветовал Рогов.

– Перекури, Сеня, – посоветовал Гриша. – «У нас еще в запасе четырнадцать минут».

– На Марсе покурим, – махнул рукой Черныга. – Сумку мою киньте.

Это было ошибкой. Советовал же Рогов не расслабляться. Знал же по долгу службы Семен законы физики и прочей баллистики. Да и Стрельцов хорош: ни секунды не медля метнул сумку. Как на сдаче норм ГТО. От души… Поймать-то сумку Черныга поймал, но доски под дополнительной тяжестью, разумеется, сломались. Семен полетел в воду.

– Первый пошел, – резюмировал Рогов.

– Посадка жестковата, – причмокнул Стрельцов. – К луноходу греби! Первый еврейский космонавт…

Барахтаясь и отплевываясь, Семен доплыл до затонувшего трактора и забрался на кабину. Зеленая болотистая тина свисала с волос и одежды, делая талантливого эксперта похожим на ловца пиявок Дуремара из сказки про Буратино.

Стрельцов представил себя на месте Семена, и его аж передернуло. Пришлось представлять дальше: как достаешь из сумки бутылку, свинчиваешь пробку, делаешь глоток… Ну, в виде компенсации. Промок же организм. И настроение сразу улучшается.

Но бутылки в сумке Семена нет.

Рогов почесал в затылке и вновь стал изучать план.

В это время за околицей деревни Марс, на самой опушке леса, разгорались нешуточные страсти.