— Думаешь? — она на секунду задумалась, потом всё же сняла брюки и аккуратно их сложила, положив сверху на китель.

Я прошёлся взглядом по её фигуре. Шрамы на ногах зажили, но многочисленные отметины от зубов всё же остались. Да, конечно, сомнительное украшение, но ведь не это главное!

— Не смотри на меня так, — попросила Майя.

— Как? — приподнял я бровь.

— Ты меня смущаешь… — она порозовела.

— Я знаю, — подмигнул я ей и показал пальцем на свой нос, — чувствую теперь, когда ты возбуждаешься.

— Зараза!

Она хотела наброситься на меня с кулачками, но я ловко увернулся и припустил от неё к мостику, пробежал по дощатому настилу и сиганул в воду щучкой. Майка прыгнула за мной.

Извернувшись в воде, я подплыл к ней лицом к лицу. А всплыв вместе с ней, поцеловал.

Мы ушли с пляжа, не одеваясь, нашли уединённую бухточку и переоделись среди камней. На горячих камнях бельё и правда высохло за пять минут. Был соблазн рассказать Майке, что такое нудистский пляж, но я сдержался. Не стоит её торопить. Пусть всё идёт своим чередом.

Но вот в поцелуях отказывать себе не стал. Притянув девушку к себе, я поцеловал её сперва нежно, потом требовательнее.

— В больнице было негде, — оторвавшись на секунду, объяснил я ей.

— А в казарме будет негде, — ответила она мне чуть хриплым голосом и сама накинулась на меня.

Я попятился и сел на большой камень. Майя, не долго думая, села ко мне на колени верхом, лицом ко мне, сама схватила меня обеими руками за волосы на затылке. Целовалась она так, будто это последний день нашей жизни.

Провёл руками по её попе, скользнул выше, под китель. Когда мои пальцы коснулись голой кожи, Майя вздрогнула, но поцелуй не прервала. Только глаза открыла, глядя на меня… будто с ожиданием.

Я повёл руками выше, прошёлся пальцами по спинке. Она прогнулась, застонав, но взгляд не отвела. Тогда, осмелев, я принялся одной рукой расстёгивать её китель, второй придерживая под спинку. Когда она поняла, что я делаю, глаза у неё расширились, она даже дёрнулась было перехватить мою руку, но потом передумала.

Когда осталась всего одна пуговица, третья сверху, я притормозил.

— Ты в любой момент можешь меня остановить, — шепнул я ей, оторвавшись от поцелуя.

— Пока не хочу, — покачала она головой из стороны в сторону.

Я расстегнул последнюю пуговицу. Китель чуть разъехался, обнажив немного полушария груди. Майя порывисто вздохнула и всё же закрыла глаза, немного отстранившись.

Проведя рукой сверху вниз, я сдвинул наконец этот дурацкий китель, и не удержался, восхищённо причмокнул. Всё как я предполагал. Большая, упругая, со светлым затвердевшим соском. Не долго думая, я наклонился и прошёлся по нему языком.

— Ааах! — вздохнула Майя. — Что ты делаешь?

— Любуюсь, — ответил я, не прекращая ласки.

Я ещё и обхватил грудь рукой, легонько сжав. Майя застонала, прогнувшись дугой так, что я её еле удержал. Китель съехал окончательно, открыв мне красоту во всём её великолепии.

Если бы не брюки, я бы, наверное, не сдержался. Но так какие-то остатки рассудка у меня ещё оставались. Не сейчас. Пусть сама решится, на трезвую голову, сама придёт ко мне. Свои намерения я обозначил, теперь дело за Майей.

До казармы мы добрались за полчаса до окончания срока увольнительной, на такси. Всё же ехать пришлось чуть ли не за город. Раскрасневшаяся после наших приключений Майя благоухала феромонами на всю округу, и сама это прекрасно понимала, отчего смущалась ещё больше.