-  Это то место, где ты вскоре окажешься, если сейчас же не ляжешь спать, - грубо вмешался в содержательную беседу голубков Аякс. - Вон уже стемнело давно. Завтра у тебя свадьба, так что получше выспись.

    Взяв невесту за руку, которая (в смысле конечность) была вдвое больше руки Эдипа, царь демонстративно направился в сторону своих покоев.

    -  Э… нет, - прогремел Аякс, бесцеремонно разъединяя голубков, - девушка будет спать отдельно. Это тебе не Содом и не Гоморра - это Фивы!

    И Эдипу пришлось подчиниться.

    * * *

    Наутро стали готовиться Семивратные Фивы к царской свадьбе.

    Однако не выспались в тот день Аякс с Агамемноном, так как всю ночь продежурили они у спальни невесты, откуда доносился жуткий утробный храп.

    Дежурили великие герои неспроста, ибо опасались они, что Эдип ночью попытается пробраться в спальню Лайи, дабы ту преждевременно… задушить. (А вы что подумали? Ай-яй-яй! - Авт.)

    Небезосновательно опасались Аякс с Агамемноном, ох и небезосновательно.

    Сумасшедший царь действительно несколько раз пытался пробраться в спальню возлюбленной, однако извращенец везде натыкался на неусыпных стражей.

    Полез Эдип по водостоку к окну спальни невесты, смотрит, а на подоконнике Аякс сидит, тихонько бренча на кифаре. Испугался царь, вниз спустился, обошел гостевую часть дворца с тыла (там тоже окно имелось). Полез Эдип к этому окну по виноградной лозе, смотрит - и там кто-то сидит. Пригляделся, а это Агамемнон финики щелкает. Не подберешься к любимой.

    Так всю ночь царь и пробегал от одного окна к другому, рассчитывая,. что герои наконец утомятся и пойдут спать. Зря, конечно, рассчитывал, но все же.

    А наутро, как уже было сказано, начались приготовления к свадьбе.

    С острова Крит был приглашен сводный октет одноруких арфистов-виртуозов. К острову Лесбос устремились гонцы, дабы позвать на свадьбу фиванского царя проживавших там героев. Но никого они там из живых людей не нашли, кроме странных, меланхолично сидящих на деревьях лохматых обезьян…

    Вся Аттика судачила о предстоящей свадьбе.

    Делались всевозможные предположения.

    Гуляли фантастические слухи.

    Но особенно всех интересовала невеста Эдипа. По одной версии, она была трехметровой амазонкой с тремя грудями, по другой - бородатой женщиной из фиванского цирка, третьи утверждали, что будущая жена царя не кто иная, как обезумевшая карлица из дельфийских кунсткамер.

    В общем, как видите, версии были одна бредовей другой, и всецело зависели они от количества выпитого рассказчиком вина.

    Но правда оказалась намного страшнее и отвратительнее любых самых безрассудных предположений…

    Аякс с Агамемноном продолжали плести за спиной Эдипа коварный заговор.

    -  Значит так, - заявил Аякс, раскладывая на столе перед Агамемноном большой кусок папируса. - Я здесь все доходчиво нарисовал. Это царская спальня, это кровать, а это придуманный мною особый механизм.

    -  Ну и что? - спросил Агамемнон, не в силах разобраться в кривых каракулях приятеля. - Что это за летающая надгробная плита?

    -  Это не надгробная плита, - обиделся могучий герой, - это каменная мухобойка, подвешенная над кроватью. Как только Эдип спать ляжет… Бац! И финикийская котлета.

    -  Э… нет, братец, - покачал головой Агамемнон, - неувязочка получается…

    -  Это, интересно, какая? Я все вроде продумал.