-  Знать-то я знаю, - ответил Эвр, - но за каким таким сатиром я обязан вам помогать?

    -  За таким сатиром, - ласково произнес Агамемнон, - что в противном случае Аякс наваяет о тебе такую поэму, что новые боги, даже не выясняя подробностей, низвергнут тебя в Тартар. Правда, Аякс?

    -  Угу, - серьезно кивнул могучий герой, - я даже уже придумал начало этой поэмы… сейчас… как же там…

    Был Эвр великий подлый заговорщик, Решил однажды ветер Зевса погубить…

    -  ДОСТАТОЧНО!!! - заорал бог ветра. - Немедленно ЗАТКНИСЬ!

    И он с опаской посмотрел на темнеющий далеко в небе силуэт Олимпа.

    Аякс послушно замолчал, ибо добавить к только что сочиненным строчкам ему было решительно нечего. Слово «погубить» рифмовалось со словом «грубить», а иное сравнение в голову могучего героя никак не приходило.

    -  Ладно, - наконец согласился Эвр, хотя было видно, что не по душе ему согласие это, - домчу вас с ветерком… ха-ха… как я здорово сострил!

    -  А можно вопрос? - подал голос Агамемнон. - Про новых богов?

    -  Валяй.

    -  А почему они с Олимпа носа не кажут, к грекам не являются?

    -  Ну… - Похоже, восточный ветер и сам не раз задавал себе этот вопрос. - По-видимому, готовят они, как сказал бы Софоклюс, новый исторический виток в Аттике.

    -  Демографический взрыв? - предположил любвеобильный Аякс.

    -  Да нет, кое-чего похуже. Я и сам не пойму. Думаю, новая империя на месте Греции возникнет или где-то рядом. Так сказать, преемница вашей культуры… М-да… больше мне сообщить по этому поводу нечего.

    -  Спасибо и на том, - поблагодарили герои, и восточный ветер исчез.

    -  А здорово он тебе в ухо заехал, - усмехнулся Агамемнон.

    Это был просто-таки уникальный случай, достойный подробной записи в «Великой истории» Софоклюса.

    Чтобы кто-то врезал Аяксу и остался безнаказанным?

    Невероятно!

    Могучий герой ничего не ответил приятелю, однако по глазам его было видно, что затаил он злобу на Эвра, сильно затаил.

    «Ну да ладно, - подумал Агамемнон, - все равно, расскажи я кому об этом, в жизни мне не поверят».

    Все-таки сдержал свое слово восточный ветер (что само по себе довольно странно. -Авт.). Быстро побежал легкий плот по морским волнам в сторону, как надеялся Агамемнон, его родины. Но не очень-то и горел желанием великий царь возвращаться домой.

    Клитемнестра, конечно, не Пенелопа, замуж вряд ли в отсутствие мужа повторно выйдет, но пакость какую-нибудь отмочить она ой как способна. Агамемнон даже не знал, что и предположить. То, что его женушка давно любовников себе завела, ему было известно еще до Троянской войны.

    Агамемнон особо по этому поводу не возникал, мечтая застать «голубков» за делом и прирезать обоих на месте. (Все в соответствии с древнегреческими законами. - Авт.) Но осторожная женушка ни разу не предоставила ему такого удобного шанса избавиться от нее. Знала, образина поганая, что в этом случае Агамемнону за содеянное преступление ничего грозить не будет. Общеизвестно, что олимпийцы обманутых мужей очень любят. Ведь на Олимпе каждый второй (включая Зевса) рогоносец.