-  Да он в тебе даже не рождался, - противно захихикал Софоклюс. - Подобной бездарщины я отродясь не слышал, и именно поэтому, мой друг, тебя ждет бешеная популярность. Уверен, твои элегии уже распевают моряки во всех питейных заведениях Аттики.

    Первая часть тирады историка Аяксу очень не понравилась, и он уже примерился открутить наглецу голову, но вот слова по поводу популярности могучему герою пришлись по душе, и он решил отложить убийство Софоклюса на потом.

    -  Ты бы лучше что-нибудь этакое про Эвра сочинил, - посоветовал историк, - из четырех строк, не больше…

    Аякс призадумался.

    В последнее время он стал это делать уж слишком часто, и голова порою не выдерживала и сопротивлялась, отвечая мыслителю тупой болью в затылке.

    -  А сатир ее побери, - Аякс скривился, тряхнув черепушкой, - снова эта проклятая мигрень.

    -  Ты бы шлем свой медный снял, - посоветовал Софоклюс, - глядишь и боль пройдет.

    -  А он не может, - басом заржал Агамемнон.

    -  Как это не может? - опешил историк.

    -  А вот так. После того как ему под стенами Трои кто-то копьем по башке дал, шлем не снимается.

    -  Да не копьем, не копьем, не надо врать, - сразу же обиделся Аякс. - Это случилось, когда я головой с разбега стену пробил. Ну, когда стало известно, что Зевс Илион изничтожит.

    -  Да, дела, - кивнул Софоклюс, - наверное, котелок теперь у тебя с трудом варит, то-то я смотрю, ты стихи стал сочинять.

    -  А что такое?! - взвился Аякс. - Чем тебе не нравятся мои стихи? Сам-то небось и рифму придумать не можешь. А ну-ка подбери мне рифму к слову «историк».

    -  Ну… э… э… - Софоклюс замялся.

    -  Алкоголик, - быстро выпалил Агамемнон. - Чудесная рифма и по форме, и по содержанию.

    Но Софоклюс совсем не обиделся, он лишь записал что-то на своей верной вощаной дощечке.

    «Наверное, снова решил назвать нашими именами отхожие места», - подумал Агамемнон.

    А Аякс достал из-за пазухи чудом сохранившийся у него в целости и сохранности бараний рог (??? - Авт.).

    Умудренный горьким опытом, Агамемнон поспешно заткнул пальцами уши.

    Набрав в могучую грудь как можно больше воздуха, Аякс торжественно затрубил. У не ожидавшего подобной звуковой атаки Софоклюса глаза чуть не вылезли из орбит. Оттрубив, могучий герой прочитал первые две строчки только что сочиненного стихотворения, посвященного восточному ветру Эвру.

    Звучало все приблизительно так:

    Он Эвр, могучий ветер!

    Сильнее всех на свете…

    Справившись с гулом в ушах, Софоклюс поспешно записал гениальные строчки на свою вощаную дощечку.

    -  Что ты делаешь? - удивился Агамемнон. - Зачем тебе этот бре… то есть стихи?

    -  Я вставлю их в одну из глав своей книги! - гордо ответил историк. - Называться эта глава будет «Патологический идиотизм».

    -  Как? - переспросил Аякс. - Патологический империзм?

    -  Именно, - подтвердил Софоклюс, осторожно отодвигаясь от могучего героя.

    Железная птица Дедала медленно везла солнце к краю горизонта. Близился вечер. (Что-то уж больно подозрительно быстро близился.