В заржавевших створках можно было рассмотреть несколько пулевых пробоин, а дыру от гранатомета и рассматривать не было необходимости: звездообразное отверстие издалека бросалось в глаза. Соколову показалось, что он чувствует запах дыма и обгоревших человеческих тел.
Перейдя через непаханое поле, он подошел к жилым домишкам, на скамейке возле одного из которых курили цигарки и отмахивались ветками от комаров три местных мужика. При виде незнакомца они настороженно замолкли.
– Здорово ночевали, станичники! – уверенно поздоровался Соколов.
Мужики внимательно осмотрели полувоенную форму и каменное лицо нежданного гостя.
– Из наших, из казаков, что ли? – взгляды аборигенов смягчились.
– Точно. Из верховых я. Теперь решил сюда перебраться, домик купить…
– Да этого добра тут хватает, – седобородый старик в казачьей фуражке с красным околышем и видавших виды штанах с лампасами обвел рукой пространство вокруг. – Выбирай, что нравится. Их хозяева давно в город укатили. Хотя сразу предупреждаю: цены не сложат!
– Это верно, – усмехнулся средних лет мужчина, сидящий рядом.
– Хотя после этой истории, – он показал пальцем на забор Креста. – Покупать стали меньше, строительство совсем забросили…
– А что за история? – заинтересовался незнакомец.
– А-а-а-а! – с досадой махнул рукой старый казак. – Вот здесь поселился хороший человек, богобоязненный, его Крестом называли. Дорогу проложил, газ провел, церковь отстроил… И его друзья сюда потянулись, стали хорошие дома строить, магазин открыли, поле осушили, а то каждую весну тут все заливало… В общем, и жизнь оживилась, и цены на дома выросли…
– И что?! – нетерпеливо перебил Соколов.
– А то! Все шло хорошо, только вдруг ночью у Креста началась стрельба, стали рваться гранаты, начались пожары… Настоящая война!
– А кто с кем воевал? – живо удивился пришелец.
– А кто его знает! Потом столько всех понаехало – и милиция, и полиция, и эти, из газет… По домам ходили, все расспрашивали – кто что видел… А кто что видел? Все спали уже! А потом выстрелы услышали да пожары смотрели… Убили, в общем, благодетеля нашего, Креста. И друзей его много поубивали… И сразу строить перестали, так и бросили на середине… И вообще слава дурная про Екатериновку пошла: никто сюда не едет, магазин закрыли…
– Ну, самогонки-то купить можно? – Соколов достал одну из нескольких сохранившихся у него пятисотенных бумажек. – Хлеб, сало, соленья не перевелись?
Его собеседники оживились.
– Нет, натуральный продукт у нас завсегда есть! Давай, Сергеич, открывай погреб!
Через полчаса беседа плавно перетекла в неказистую хату старого казака, а сдобренная семидесятиградусным самогоном с салом, черным хлебом, и квашенными в бочке помидорами и огурцами, приобрела не только плавность и округлость оборотов речи, но и совершенно другую степень доверительности.
– Так и не узнали, кто это все учинил! – задумчиво сказал худощавый мужчина в растянутом трико и наброшенной сверху фуфайке. – А болтали всякое… Крест, вроде, из этих был, из арестантов. Ну, вроде, менты его с корешами и покноцали…
– Не может быть?! – изумился новый друг. – Такое только в кино бывает!
– Может, и в кино, – назидательно сказал хозяин дома. – Только участковый у нас здесь, в Екатериновке, живет. А сын его в Тиходонске, в Управлении работает, как раз этим делом занимался… Давайте выпьем за правду и справедливость!
Выпить пришлось по отдельности: стаканчик за правду, а другой – за справедливость. |