— Я не уйду совсем, — продолжала Гайя, — Катя — моя часть. Вы останетесь вместе.

— Подожди! — кричал я, лихорадочно раскидывая тюрвинги по траве, — должен был быть выход!

Было плохо видно, картинка плыла перед глазами. Я не сразу понял, что это слёзы мешают мне видеть.

— Гриша, мы не можем рисковать всем тем, что мы уже сделали, — сказала Гайя, — собери тюрвинги. Я очень хочу это увидеть. До того, как мне суждено уйти. Мы ведь ещё успеваем, правда?

Борясь с искушением воспользоваться временным тюрвингом, я достал все предметы и начал раскладывать их на траве в правильном порядке. Последним в моей руке оказался безымянный, объединяющий всё седьмой тюрвинг.

Прежде, чем активировать его, я подошёл к нитям мицелия. Они уже не были такими привычно белыми; их медленно, но неотвратимо завоёвывали серые пятна заразы, выглядевшие особенно зловеще в свете костра. Я нежно коснулся их, вдыхая привычный грибной запах и вспоминая нашу первую встречу.

«Мне будет плохо без тебя», — сказал я мысленно.

«Время — это иллюзия, — ответила Гайя, — наше приключение вечно. И я рада, что ты рядом».

Не в силах сладить со слезами, я поднял голову. Над нами плыл хоровод звёзд, чья боль и раны дали начало нашим жизням…

14

Тюрвинг перемещения во времени уравновешивает тюрвинг пространства. Колокольчик уравновешивает веер. Меч гасит тюрвинг замедления времени. Последняя пара самая неочевидная, но и тут была своя логика. Меч нёс смерть, воплощение конечности существования. А вырождение времени делало любой конец бессмысленным.

Эти корреляции было легко вычислить в режиме. А вот дальше начинались сложности.

В правильно подобранной паре тюрвинг должен «гасить» другой. Этого можно добиться, если их силы идеально совпадут по величине, но будут иметь противоположные векторы. Их было невозможно уравновесить; влияние каждого предмета нельзя оценить, чтобы подобрать правильное взаимное расположение и ориентацию. Три пары тюрвингов тоже, в свою очередь, должны были быть уравновешены — но решить эту задачу математическим путём я не смог бы даже в режиме, истратив все силы. Это была классическая задача трёх тел.

Там, на базе, в хранилище, я понял, как решить эту проблему. Вернее, не понял даже — это не то слово — а, скорее, почувствовал. Это было странно и необычно, ведь довольно много времени и усилий я потратил, пытаясь измерить параметры взаимодействия тюрвингов, найти точки равновесия. А потом вдруг вспомнил, как ощущался колокольчик, как сильно он отличался от подделки — но не внешне, а именно на уровне эмоционального восприятия, которое невозможно объяснить.

В тот момент я вышел из режима. И ощутил, что каждый тюрвинг имеет свой… пускай будет характер. Нечто, вызывающее отклик у меня внутри. Похожим образом мы общались с Гайей — часто эмоции заменяли слова, или же дополняли их. Тут «слов», то есть структурированной информации, не было. Но оставалась некая оболочка из странных чувств и ощущений, которые нёс каждый предмет.

В какой-то момент я даже подумал, что материальное воплощения тюрвингов были созданы специально, чтобы запутать претендента на единство, который не ощущал их так, как ощущаю я; не дать ему понять, как они должны работать вместе на самом деле. Утопить его в океане бесплодных вычислений.

О назначении седьмого тюрвинга невозможно было догадаться если бы не «подсказка» — его «эмоциональный фон».

Седьмой тюрвинг был своего рода «весами» или «линейкой», которая давала необходимую «позицию силы», позволяющую точно измерить и выдержать параметры взаимодействия тюрвингов.