Вторая туфля надевалась плохо, руки сильно дрожали. Я сопела и молчала, прикидывая, в какую больницу поехать. Но старик не унимался.

  - С тобой пока все в порядке, - заявил он. ('Пока в порядке', представляете?) - Мой долг - рассказать тебе в чем дело.

  Я уже не отвечала, а, закончив обуваться, подошла к дверям. Мелькнула мысль, что надо бы выключить чайник, но он - электрический, так что вырубится сам.

  - Ты не слушаешь меня! Вернись! Тебя могут убить!

  Я распахнула дверь и шагнула за порог.

  - Беги. Как все люди бегут от своего счастья.

  Если на свете и существовали слова, которые могли заставить меня выслушать не только глюк, но и кого угодно, то это были именно они. Я медленно прикрыла дверь и вернулась в зал.

  - Что ты говорил о счастье, старик? - с глюками особенно не церемонятся, поэтому мой голос не был преисполнен почтения.

  Однако дед слегка улыбнулся в бороду.

  - Я так и знал, что это тебя привлечет, - ответил он.

  Конечно, привлечет! Любая девушка мечтает о счастье. Правда, мое счастье почему-то идет за компанию с глюками. Но ведь меня никто не заставляет сразу же на все соглашаться! Мне просто стало любопытно - как это бывает. В конце концов к психиатрам всегда успею, я слышала, что они отличаются завидным терпением, так что подождут до утра.

  - Кто ты? - мой вопрос был весьма разумен. Я ведь должна как-то называть собственный глюк?

  - Книга, - последовал ответ. - Черная Книга.

  В том, что седобородый и важный старик похож на книгу, я бы призналась разве что под пыткой. У меня почему-то не было особенного страха. Наверное, все дело в том, как себя настроить с самого начала. Вот если бы я увидела какого-нибудь призрака, то грандиозный испуг гарантирован. А книга, превращающаяся в безобидного старика... - это слишком нелепо, чтобы быть на самом деле.

  - Это имя такое? - мелькнула запоздалая догадка.

  - Нет. Это моя суть.

  Далее у меня с глюком состоялась очень интересная и познавательная беседа. Мне бы раньше и в голову не пришло, что я могу так разносторонне и логично бредить.

  Итак, старик был какой-то Книгой, но мог принимать образ ее автора, который жил давным-давно. По неясной мне причине этих самых Книг существовало множество (или она была одна, но находилась одновременно в разных местах, я с этим тоже не разобралась). Книги появлялись не всегда, а лишь тогда, если 'трещала ткань мироздания'. Поначалу мне было трудно понять, что сие означает, но старик был так любезен, что объяснил. Оказывается, в нашем мире нет чудес (открытие, правда?). Не оттого, что их не может быть, а потому что запрещены. Просто правила общежития, если можно так выразиться. 'Ворожеи не оставляй в живых' и прочие библийские и небиблейские заветы в этом смысле выполнялись неукоснительно. За их выполнением следили некие Хранители. Но работа была непыльная, - в обычной ситуации только кто-то ненормально могущественный мог преодолеть 'сопротивление законов', чтобы сотворить самое маленькое чудо.

  Хотя из каждого правила бывают исключения. Если по какой-то причине чудо все-таки происходило, то его отголоски (чем чудо больше, тем лучше) шли в разные стороны словно волны от брошенного камня. И тут-то появлялись Черные книги. Они нанимали 'демонов' из некоторого числа людей (и называли их 'принцепсами' - от слова 'первый'). У каждого из этих людей был выбор: отказаться или согласиться. Если человек соглашался и не сжигал Книгу, то вступал в игру с большим призом. Чтобы в ней выиграть, нужен сущий пустяк: уничтожить других претендентов на первый приз и выжить в схватках с Хранителями. Конечно, все они будут стараться убить и меня. На этой милой ноте первая стадия ликбеза завершилась.

  - Что ты от меня хочешь? - спросила я, гадая не стоит ли мне податься в писатели и создавать сценарии к голливудским мыльным операм.