— А убирать кому? — неожиданно связно произнес Кэвин, указав на разбросанные игрушки и книжки.

— Поедим, вернемся и приберем, — пожала она плечами, решив ничему не удивляться.

— Я не умею. — Казалось, раз дав течь, какая-то плотина в сознании мальчика не может больше удерживать поток слов.

— Заодно и научишься, ты ведь уже большой. А что, за тобой мама прибирала?

Он снова мотнул головой.

— Там… там… — Кэвин что-то изобразил руками. — Как Мэгги! Но не она…

— Служанка? — подсказала Эйприл, но мальчик снова замкнулся в молчании и ни слова не произнес до самого вечера, пока не пришло время ложиться спать.

— Спой колыбельную, — попросил вдруг он, когда девушка уже погасила лампу. — Пожалуйста.

— Кэвин, да у меня слуха нет и голос такой, что дракона напугать можно! — фыркнула она.

— Я не боюсь, — после долгой паузы ответил он. — Правда. Спой?

— Нашепчу, так и быть, а то весь дом перебужу, — сказала Эйприл. — Боже, как же там начинается-то… Ага! Слушай и спи!..

* * *

— Эйприл, не слишком ли подолгу вы гуляете с Кэвином? — поинтересовалась как-то миссис Смайт, вставшая в дурном расположении духа. — Слишком жарко, он может получить солнечный удар!

— Что вы, мадам, мы гуляем под деревьями, на ребенка панамка, а у меня всегда при себе вода, — смиренно отвечала Эйприл, вспоминая себя самое и братьев с сестрами, в самую жару носившихся по полям безо всяких панамок. — Не переживайте.

— Ну что ж… — та вздохнула и потерла виски. — В такую жару моя мигрень всегда обостряется!

— Тогда вам нужно прилечь в прохладной тихой комнате, мадам, и вам непременно полегчает.

— Будто я сама не знаю, — фыркнула та и удалилась в дом, думая, что летние студенческие каникулы — просто чудесно, Эйприл забирает мальчика из дома с раннего утра, после обеда он спит, а она что-то там штудирует, готовится к учебному году. Вечером их обоих не видно и не слышно, они заняты в детской. Просто идеально, не то что у соседей напротив — с утра до ночи ругань и крики! — И правда, нужно пойти прилечь…

Эйприл фыркнула ей в спину и повела Кэвина по дорожке, любезно здороваясь со всеми встречными и поперечными. На близлежащих улицах все уже знали приветливую милую девушку, охотно перебрасывались словечком-другим, и постепенно у Эйприл начала складываться преинтереснейшая картина событий… И это не считая того, что удалось узнать у самого мальчика. Конечно, это не был связный рассказ, но кое-что он все-таки запомнил и кое-как сумел передать…

Судя по всему, занимались с Кэвином с самого младенчества, и очень упорно. Говорить-то он, может, и не желал, но словарный запас у него был вполне приличный, к тому же фразы он строил не в духе «дай бибику» или «ав-ав», а как-то… по-взрослому, хоть и относительно примитивно. Это напоминало Эйприл фермерские семьи: там с детьми специально никто не занимался, некогда было, но они постоянно крутились у взрослых под ногами и говорить начинали раньше городских сверстников. И сразу называли собаку собакой, а кошку кошкой, а не «ав-ав» и «мяу-мяу». Только Кэвин на фермерского ребенка не походил совершенно, стать не та, могла бы сказать Эйприл, если бы речь шла о лошади. Худой, хотя и сильный, высоконький, ни дать ни взять, скаковой жеребчик среди ломовых лошадей!

Мальчика из дома напротив Эйприл никак не удавалось рассмотреть.