Немного помолчав, он сказал своим обычным спокойным голосом:

— Мне кажется, в таких ситуациях, как та, в которой мы с вами оказались, всегда присутствует доля неловкости. Мы должны постараться, чтобы это не помешало нам в дальнейшем. А что, бал у леди Бридлингтон считается одним из самых важных в этом сезоне?

Она была благодарна ему за то, что он снял напряжение момента, и попыталась ответить так, чтобы это прозвучало как обычно:

— Да, конечно! Я уверена, что уже разослали триста приглашений. А вы — вы, надеюсь, найдете время, чтобы заглянуть на бал?

— Да, и хочу надеяться, что даже если вы не хотите выйти за меня замуж, я смогу убедить вас потанцевать со мной.

Она сказала что-то невразумительное, лишь бы что-нибудь сказать; он не расслышал. Бросив быстрый взгляд на ее повернутое в профиль лицо, он хотел что-то сказать, но передумал. Они к этому времени уже достигли Парк-стрит, и через минуту он уже помогал ей выйти из коляски.

— Не провожайте меня до двери! Я знаю, что вы не любите оставлять своих лошадей! — сказала она торопливо. — До свидания! Увидимся на балу.

Он подождал, пока ее впустили в дом, затем снова сел в экипаж и отъехал. Улисс просунул нос ему под руку.

— Спасибо, — сухо сказал он. — Ты думаешь, мне не следовало просить ее сказать мне правду?

Улисс тяжело вздохнул; после дня, проведенного за городом, ему хотелось спать.

— Полагаю, мне придется в конце концов сказать ей, что я все знал с самого начала. И все-таки, Улисс, я совершенно неразумен. Не показалось ли тебе, что она вовсе не так равнодушна ко мне, насколько ей хотелось меня в этом убедить?

Понимая, что от него чего-то ждут, пес не то тявкнул, не то взвизгнул и бешено замахал хвостом.

— Ты считаешь, мне не следует останавливаться? — сказал мистер Бьюмарис. — Я на самом деле повел себя слишком неосмотрительно. Может, ты и прав. Но если я ей безразличен, почему бы ей не сказать мне всю правду?

Улисс чихнул.

— Как бы там ни было, — заметил мистер Бьюмарис, — ей очень понравилось, что я взял тебя с собой.

Благодаря то ли этому обстоятельству, то ли непоколебимой убежденности Улисса в том, что он был рожден, чтобы ездить в коляске, мистер Бьюмарис продолжал брать его с собой. Те из его друзей, которые видели Улисса, оправившись от первого потрясения, слали думать, что Несравненный каким-то способом насмехается над обществом, и только один самый искренний его последователь зашел так далеко, что приобрел собаку-полукровку, чтобы возить ее с собой в экипаже. Он подумал, что если Несравненный ввел новую моду, скоро начнется такой спрос на дворняг, что будет трудно подобрать подходящую. Но мистер Уоркворт, человек более глубокий, расценил этот поступок как скорый и необдуманный.

— Помните, как Несравненный три дня подряд носил одуванчик в петлице? — мрачно сказал он. — Помните, какой был фурор, как каждый простофиля в городе обегал всех цветочниц, чтобы купить одуванчики, которых у тех, конечно, не было. Можно было догадаться, что одуванчики не продают! А бедный Джэффри проехал до самого Эстера, чтобы найти хоть один одуванчик, а Олтрингэм не поленился выкопать с корнями полдюжины одуванчиков в Ричмонд-Парке, и после спора с домоправителем посадил их в ящиках у себя на окне. Хорошая мысль, если бы они стали модой: умница Олтрингэм! — но, конечно, Несравненный только шутил над нами! Как только он увидел, что мы все ходим с одуванчиками в петлицах, он больше ни разу не носил его.