А ведь дети этих работников, как и сами работяги, теперь не будут знать, что такое крепость. Так, к примеру, в моей истории на строительство Николаевской железной дороги набирали артели из крепостных. И ведь люди шли, чтобы было чем заплатить оброк.

В этой реальности все рабочие просто наёмные. Большинство из тех, кто после крепости ушёл на вольные хлеба искать лучшей доли, не желая больше связывать свою жизнь с землёй.

У меня тоже такие были.

Да и вообще, не скажу, что в Велье отмена крепостного права прошла, как по маслу.

Всякое случалось. Пару раз всерьёз мужики бухтанули. Но до кровопролития не дошло. Зато наорались они, будь здоров. Очень скоро все те, кто хотел «жить своим умом», с сёл съехали и отправились обустраивать себе хутора. Полторы тысячи десятин я отдал под выкупные земли. Выкупило их государство и под ссуду в шесть процентов годовых оформило земли на тех, кто пожелал стать хозяином — единоличником. Особо за судьбу отселившихся хозяев я не переживал. Последнее время все работники у меня получали неплохие деньги, так что безлошадных среди хуторян нет, а лес на новые избы я дал им бесплатно. Пусть добром меня вспоминают. Тем более, что желающих заселиться в их хаты, чтобы работать у меня в наёмных работниках на полях и производстве — целая очередь. Богато и сытно нынче Велье живёт.

Но самая трудная победа — не в том, чтобы кто-то проложил путь, а в том, чтобы создать его из ничего. Восемьдесят тысяч тонн стали — не сухая цифра, а сердце дороги, выкованное в огне уральских печей. В моём мире эти рельсы привезли из-за границы, но здесь, в этой реальности, каждый болт, каждый кусок металла — кровь отечественной мысли. Помогли не только порталы, что переносили готовый прокат от Екатеринбурга до столицы за миг, но и смелость решений: ещё в двадцать втором, когда в Петербурге спорили о том, стоит ли вкладываться в Кузбасс, Николай, хлопнув ладонью по карте, бросил: «Пусть уголь льётся рекой — мы сделаем из него сталь!».

Угу. Император стукнул кулаком по столу, а Пушкину отдувайся. Пришлось мудрить с порталами.

Логистика с помощью Перловтребовала отдельного, необычного подхода. И всё из-за парных артефактов телепортации. Понятно, что прямые связи между Питером, Москвой, Нижним Новгородом и Екатеринбургом пришлось установить — там грузопоток просто жуткий. А вот как связать с остальными городами, к примеру, тот же Саратов, Севастополь или Киев — это уже сложный вопрос.

Даже с учётом Огромного Попигайского Колодца, который позволил России вырваться в мировые лидеры телепортационной логистики, ограничение в парных Перлах Пространства не позволяло бездумно ими разбрасываться. Да, в Попигайской астроблеме одна из моих экспедиций обнаружила это чудо. Просто гигантский Колодец! И теперь раз в полгода я улетаю на север, чтобы забить аурумом Пространства максимально возможное количество сундуков.

Строительство громадного транспортного хаба я начал в Велье, выделив под него сто десятин земли около села. Строился он не вдруг. К основному залу пристраивались другие, меж ними возводились склады, к хабу подключалась доставка из разных городов, и эта сеть, как паутина, месяц за месяцем оплетала всю страну. Организация транспортных пунктов на местах стоила приличных денег, но всё окупалось в первые же месяцы. Зато теперь ту же свежую рыбу или икру из Астрахани можно за пару часов перебросить в пять десятков губернских городов, точно так же, как ткани из Москвы или Иваново.