— А как же Россия? — добавил я, чуть погодя. — Неужели вы не боитесь, что мы станем слишком влиятельны?

— Боимся. Только вот вы — единственные, кто не требует ничего лишнего. Ни территорий. Ни долга. Ни постоянного давления. Вы предлагаете торговлю, а не зависимость. Это редко. И потому ценно.

— Что ж, пусть будет так, — согласился я. — Но учтите: если мы начнём работать вместе, я не позволю использовать наши технологии против тех, кем они были даны.

— Это предупреждение?

— Это условие. Если вы его нарушите, то не только потеряете поставки. Вы потеряете возможность быть частью чего-то нового.

Он кивнул. Понял. Или сделал вид, что понял. Что в политике почти одно и то же.

Когда мы закончили, он протянул мне документ.

— Вот наш первый заказ. Цена — как вы и просили.

— Только чуть выше, чем я рассчитывал, — заметил я, пробежавшись глазами по цифрам.

— Это не плата за красители. Это плата за выбор.

— Как скажете. Пусть будет выбор.

— Он уже сделан, — сказал Гарденберг, вставая из-за стола. — Теперь остаётся только наблюдать, куда он нас приведёт.

Выходя из канцелярии, я чувствовал, что сегодняшний день прошёл не зря.

Не потому, что продал что-то. А потому что услышал правду, которую обычно прячут за улыбками и верительными грамотами.

Катя ждала в карете.

— Ну что? — спросила она. — Заключили мир?

— Нет, — ответил я. — Просто выяснили, кто кому не враг.

— Это уже половина успеха, — улыбнулась она.

— Больше половины, — согласился я. — Это почти всё. По крайней мере мы говорили с открытыми забралами.

* * *

Испанский посол маркиз Мигель Эскивель прислал мне приглашение, предложив встречу в посольстве Испании. Сказать честно, очень хотелось его послать… куда-нибудь в Экстремадуру, но любопытство пересилило. Казалось, где я и где Испания? Что у нас может быть общего?

Оказывается, может. Интерес испанской короны к алюминию. Гордые испанцы, услышав от Франции, что у них в хранилищах появился новый ценный металл, почувствовали ущемление национальной гордости. Кстати, посол отменно владеет французским, что позволило нам общаться без переводчика.

— Алюминий у меня есть, но очень немного. Порядка ста пудов, — изобразил я сложный мыслительный процесс, ответив не сразу.

Кстати, у меня действительно лишь столько наберётся. Руки до него пока не доходили. Да и глину мне только начали свозить. Вот осенью, я бы и пару тысяч пудов легко смог потянуть.

— Но Франция у вас же больше купила?

— Да, но сами понимаете, алюминий — товар редкий и его получение стоит изрядных средств и усилий. Кстати, а каким образом вы собираетесь оплачивать интересующую вас партию? — сразу сбил я посла с обсуждения количества, переходя к более приземлённым вопросам.

— Разумеется, золотыми эскудо.

— Насколько я в курсе, содержание золота в них составляет восемьдесят семь процентов…

— Восемьдесят семь с половиной, — прервал меня посол, важно подняв вверх указательный палец.

— Допустим. У меня в слитках содержание металла девяносто семь процентов. При соотношении один к трём…

— А вот этот вопрос я хотел бы с вами обсудить, — наклонился маркиз над столом.

— Разве есть, что обсуждать? Я не вижу предмета.

— Соотношение. Я готов говорить про две части золота за долю алюминия.

— А-а… ну поговорите. Только, не со мной, — сказал я, поднимаясь из-за стола, — Забыл поинтересоваться, как здоровье вашего короля? Надеюсь, с ним всё в порядке?

— Сядьте, я не закончил.