На следующее утро я получил неожиданное приглашение — меня просили явиться в Адмиралтейство для консультации по «техническим вопросам».

— Каким именно? — с виду равнодушно поинтересовался спросил я у курьера.

— Не могу знать, сударь. Но приглашение исходит от вице-адмирала Моллера.

— «От Моллера?» — подумал я, мысленно прищурившись, но в ответ лишь рассеянно кивнул.

Какая интересная фигура на горизонте! Моллер только недавно вернулся из Кадикса, перегнав туда пять линейных кораблей и три фрегата, которые были проданы Испании.

Делать нечего — пришлось ехать.

В кабинете адмирала, помимо него, сидел ещё один человек — высокий, сухопарый, с пронзительным взглядом. Я сразу узнал его: хорошо мне знакомый Михаил Сперанский.

— А, вот и наш знаток новейших технологий! — приветливо сказал Моллер. — Господин Сперанский заинтересовался вашими предложениями по оптимизации канцелярской работы.

Я едва сдержал удивление. Сперанский, некогда блистательный реформатор, сосланный в Нижний Новгород, а теперь снова приближённый к государю? Значит, Александр и правда меняет курс.

— Чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался я.

Сперанский улыбнулся:

— Мне рассказали, что вы предлагали некий аппарат для быстрой переписки документов. Не могли бы вы подробнее…

Я кивнул и начал объяснять принцип работы гектографа (простейшего копировального устройства), о котором заикнулся в Обществе, мысленно отмечая: «Прогресс пошёл. Но теперь главное — не попасть под колёса».

Ведь если за мной уже начали присматривать такие люди, то рано или поздно кто-то задастся вопросом: «А откуда он всё это знает?»

И тогда мне придётся либо врать ещё изощрённее… либо бежать.

Оба собеседника внимательно слушали мой рассказ о гектографе, временами задавая уточняющие вопросы. Их интерес был не праздным — видно было, что они уже продумывал, как эту технологию можно внедрить в канцеляриях.

— Вы говорите, краска должна быть особого состава? — переспросил Мллер, записывая что-то в блокнот.

— Да, но её можно изготовить и довольно просто. Главное — соблюсти правильные пропорции.

— А срок службы у таких копий?

— Зависит от качества материалов, но даже простые продержатся несколько месяцев.

Сперанский обменялся взглядом с Моллером, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Господин Сперанский сейчас работает над реформой государственного управления, — пояснил адмирал. — И, если ваше изобретение действительно ускорит документооборот, это будет весьма кстати.

Я кивнул, стараясь не показать, как меня насторожило это «кстати». Сперанский снова в деле? Значит, Александр действительно задумал что-то серьёзное.

— Конечно, я готов предоставить вам все свои рабочие наброски. Они вполне проработаны. — Сказал я.

Разговор затянулся. Моллер оказался удивительно подкован в технических вопросах, и я то и дело ловил себя на мысли, что мне приходится сдерживаться, чтобы не выдать знаний, которые в этом времени ещё не должны существовать.

Когда мы наконец закончили, Сперанский вдруг спросил неожиданное:

— Скажите, Александр Сергеевич, а откуда у вас такой широкий кругозор? Вы ведь не инженер по образованию?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Мои интересы всегда были… разносторонними, — осторожно ответил я. — Да и в Европе сейчас много новых идей. Мы недавно вместе с женой посетили Пруссию, где я увидел много полезного, что не помешало бы и нам внедрять.