— Нет. Вы ошибаетесь. В свете открывшейся информации про ваш дар, согласование на ваше участие в этой операции пришлось пробивать на самом высоком уровне. С большей охотой вас бы отправили на тщательно охраняемый объект для изучения и последующего применения исцеляющей способности на нужды страны.

Подобная перспектива заставила меня нахмуриться. Я отказываюсь быть подопытной морской свинкой.

— Причина заключается в том, — продолжил Никифор, — что противника нужно взять живым. Нужно выяснить источник утечки информации. Нужно изучить физиологические возможности того индивида. Проанализировать его экипировку. Понимаете теперь сложность стоящей задачи? Ваши шансы на успех гораздо выше.

Задумавшись, рефлекторно кивнул.

— Хорошо, теперь понятно, зачем я нужен вам, но зачем мне нужны вы? Зачем мне влезать во всю эту историю? Пока что я сталкивался только с проявлением коррупции и моральной деградации на самых разных уровнях власти. А теперь вы предлагаете мне защищать государство? Да там сорняки выпалывать и выпалывать.

— Не государство, — поправил меня полковник. — Людей, Матвей. Обычных людей.

— И чем им угрожает тот упырь в маске?

— Всё очень просто. Атаки на наши секретные объекты становятся всё более наглыми и вопиющими. Неизвестный дразнит нашу страну, и поверьте, руководство не станет это долго терпеть. Последует ответная реакция, возможно несоразмерная, что приведёт к эскалации конфликта, — предельно серьёзно ответил мой визави.

Он вздохнул и мрачно продолжил:

— Это ещё не всё. Неизвестно, что вторая сторона планирует делать с украденной информацией и биологическим оружием. Просто представьте, если его используют в одном из крупных городов России. А если где-нибудь в Азии? Теракт невиданных масштабов, в котором обвинят нашу страну? Хватит одной искры, чтобы вспыхнула вся планета.

Напряжение, разлитое в воздухе, усилилось.

Фадеев сжал кулаки и закончил:

— Я говорю вам чётко и недвусмысленно, Матвей, — он замолк на секунду. — Я клянусь в этом здоровьем моей дочери, если не остановить того человека, его деятельность приведёт к новой войне. Финальной. После которой останется только зола и спёкшаяся земля.

Мы молчали больше минуты, каждый, думая о своём.

— Если вы согласитесь помочь, уголовное преследование в отношении вас будет прекращено, и я лично гарантирую безопасность вашей сестры.

Ощутив вновь зарождающуюся в глубине злость, я поймал его взгляд, но наткнулся на обезоруживающую улыбку.

— Вы не поняли. Это не угроза. В случае вашего участия, противник может попытаться использовать её против вас. Именно поэтому ей потребуется защита. Однако даже если вы откажитесь, я позабочусь, чтобы с Лесей ничего не случилось. Слово офицера.

Чутье опять промолчало. Он не лгал. С самого начала нашего разговора, если быть точным.

— Последнее. Если для того, чтобы заручиться вашей помощью, мне придётся подвергнуться вашему дару, я готов. Заставьте меня рассказать вам правду, если не верите.

Он произнёс это недрогнувшим голосом, но всё же я ощутил где-то очень глубоко сомнение. Что там навоображал себе полковник сказать было сложно, и всё же он был готов сунуть голову в петлю ради дела.

Когда речь шла о безопасности Леси, я не мог рисковать, а потому активировал Прикосновение покаяния и протянул к нему руку. Собеседник на миг напрягся, когда мою кисть окутал мерцающий белый свет, но всё же не отшатнулся. Позволил коснуться своего виска.

«Никифор с детства хотел стать таким же, как его отец. Высоким. Храбрым. Честным. Когда тот надевал парадную форму маленький Никифор заворожённо смотрел на блестящие пуговицы, погоны, аксельбанты и ордена.