— В общем как бы так, — заторопился Дерясин. — Единственный способ, чтоб мы с вами рассчитались, — это сделать, чтоб банк заново набрал обороты. Для этого всё готово. Надо только выбить из ЦБ двести…

— Двести пятьдесят, — подправил Лобанов.

— Да. Миллионов долларов. И…

— Вы сразу отдадите их мне? Так выбивайте! — разрешил Суслопаров.

— Центробанк не дает нам кредит, — сокрушенно признал Керзон. — Главное, наши же резервы. Но — не дает.

— Мне-то для чего эти ваши байки слушать? — Суслопаров нахмурился.

— Надо помочь выбить кредит, — простенько объявил Лобанов. — Из этих денег мы сразу вернем тебе пятьдесят «лимонов».

— Да вы… Вот это так наглецы! — почти восхитился Суслопаров. — То есть мало что чужими руками жар загрести хотите. Так еще из этого жара, дай Бог, седьмую часть они отдать соизволят… Да я вас, поганцев, в пыль разотру! Перестреляю к черту, чтоб земля таких кидал не носила!

Губы Керзона задрожали. Сквозь наигранное оживление проступил безотчетный страх. Дерясин обреченно отвернулся: переговоры не задались.

— Опять Рэмбо попался, — хмыкнул Лобанов. И вдруг, от собственной незатейливой шутки, развеселился и захохотал, обнажив ровные, как морские камешки, зубы. Хохот этот оказался столь заразительным, что даже Суслопаров невольно скривился, пытаясь удержать в себе улыбку. В этом плечистом самоуверенном наглеце, позволявшем вести себя с ним так, как не дозволяли даже губернаторы, он признал мужика своей породы. Редкой, по его собственному убеждению, флибустьерской породы. Когда во всем до конца: и в слове, и в деле.

— Ну, перестреляешь всех, дальше-то что? — посерьезнев, полюбопытствовал Денис. — Ты ж мужик, в общем-то, по слухам, вменяемый. Иначе б не подмял под себя такую махину. Ты не торопись отметать. Вникни, что предлагаем. Тут же все интересы совпадают. Деньги эти — единственный путь нам разойтись. И для тебя они, может, нужней.

— Что значит «может»? Мои денежки-то.

— Твои. Именно что. Но — тоже зарыты. А тебе их позарез в Белое море вложить надо. Онлиевский-то поджал, поди?

Суслопаров при упоминании ненавистной фамилии поморщился, что не укрылось от Лобанова.

— То-то что, — продолжал он наседать. — Отслеживай алгоритм. Ты выбиваешь двести пятьдесят для банка. Банк проводит неотложные платежи, разблокирует счета и начинает дышать. Пятьдесят отпускаем тебе сразу. Больше не сможем. Да тебе больше для старта и не надо. А далее — выплачиваем ежеквартальными траншами, подгоняя под твой график строительства. За два года закроем долг, да еще с процентами. Вот здесь вся цифирь прописана до центика. Можешь показать своим аналитикам. Ну! Или лучше вместо живых денег пулять?

— А если Вы рассчитываете, что скорее вернете деньги через банкротство, так об этом остыньте думать, — вставил расхрабрившийся Дерясин. — На банк наш Онлиевский глаз положил. Пытается себе прибрать. Как думаете, что достанется остальным?

— Потому и денег своих у ЦБ выпросить не можем, что Онлиевский всех за глотку взял, — вдохновенно заверил Керзон.

— Да уж, какие из вас Онлиевскому супротивники, — съязвил Суслопаров. — Но почему решили, что я — то смогу и, главное, захочу?

— Так в этом вся фишка, — воодушевился Андрей, но Денис перебил: — Насчет смочь, так одному тебе, положим, тоже его не осилить. Ну-ну, только не делай опять грозную нюню… Он с дерзким панибратством приобнял насупившегося олигарха: — Я вовсе не к тому, чтоб обидеть.