— Да, правильно, тебя же я не видел с утра, — Карнакин поднес ладонь ко лбу. — Даша, а у нас есть что-нибудь от головы?

— Голова болит? — участливо спросила та.

— Просто раскалывается!

— Сейчас принесу!

Секретарша быстро развернулась и вышла из кабинета, в то время как Максим, едва за ней успела закрыться дверь, дрожащими руками схватился за папку. Да, так оно и есть! На всех учредительных документах стояло его имя! Имя и множество его подписей! Но это же официальные документы, это невероятно сложно подделать…а нотариус? Тоже липовая печать?! Нет, этого не может быть! Такой масштаб фальсификаций явно не может быть произведен в один момент, тут нужно время, тщательный план и подготовка… а может… Максим поднял глаза и внимательно оглядел кабинет. Может быть он попал в какое-то реалити-шоу, весь кабинет в камерах и микрофонах, и сейчас зрители хохочут, глядя на него? Но почему он, да и разве найдешь все эти жучки, если они и есть?!

— Максим Сергеевич! — за дверью вновь раздался голос Даши. — Можно?

— Да! — Карнакин сел чуть ровнее и отодвинул папку от себя.

Даша вошла, держа в руках стаканчик с какой-то мутной жидкостью.

— Вот, пожалуйста, — сказала она, ставя его перед Карнакиным.

— Что это?

— Солпадеин. Он от боли, вы же просили.

Выпив лекарство, Максим поставил стакан на стол и посмотрел на секретаршу, продолжавшую стоять перед ним:

— Что-то еще? — поморщившись, спросил он.

— Нет, а вам больше ничего не нужно?

— Ничего, спасибо.

Даша взяла пустой стакан и направилась к двери, открыв которую, едва не столкнулась с Матвеичем, как раз собиравшемся зайти.

— Ой! — воскликнула она, едва не уронив стакан. — Вы сюда, а я отсюда!

Тот улыбнулся:

— Ничего, разминулись. Максим Сергеевич, можно к вам?

— Заходите, Александр Матвеевич! — из кабинета послышался голос Карнакина. — Я вас очень жду.

— Мне куда лучше сесть? — оказавшись в кабинете и закрыв за собой дверь, Матвеич указал на ряд стульев, стоящих напротив стола.

— Куда угодно, — ответил Максим. — Здесь всё ваше, я не претендую!

Он был уверен, что настало время закончится всему этому фарсу. Что таким образом ему хотели показать, он не знал, но подобная игра была не в его вкусе — Максим всегда любил ясность, определенность и четкое понимание собственных перспектив.

— Ну? — спросил он, когда Матвеич сел, и их глаза, наконец, встретились.

— Все в порядке, вы не волнуйтесь, — ответил тот. — Я все прекрасно устроил — наш контейнер прибудет в Красноярск вечером в воскресенье, а я прилечу туда вечером в субботу и до этого времени постараюсь как-то задобрить заказчиков. Я конечно виноват, но ошибку исправлю… вы же мне доверяете?

— Матвеич, — Максим улыбнулся, — а может быть хватит устраивать цирк, а? Признаюсь, мне это уже надоело. Я же не дурачок, чтобы вот так со мной обходиться!

— Ч-ч-что вы имеете ввиду? — голос Матвеича задрожал. — Н-но мы же вчера все решили…я допустил оплошность, но я её и исправлю. Разве три года совместной работы, когда я был безупречен, не покрывают одной единственной промашки?

— Опять! — Карнакин тяжело вздохнул и закрыв лицо ладонями, откинулся в кресле.

— Что «опять»? — Матвеич смотрел на Максима глазами побитого щенка.