— Что со мной случилось? — тяжело перевалившись на спину, Карнакин приложил руку ко лбу. — Где я, твою мать… Эй! — крикнул он и прислушался, как затихает эхо, несколько раз ударившееся о невидимые препятствия. — Ангар какой-то, что ли? Что происходит-то?! Э — эй, — еще громче крикнул он. — Есть тут кто?

Снова тишина. Тогда он опять попробовал встать, но ноги вязли в луковых кучах, а вдобавок с его плеч упала какая-то одежда, очень толстая и мягкая, и Максим вдруг сразу почувствовал, насколько холодно было в помещении. Видимо, под воздействием стресса мозг разом включил все свои функции, так что даже немалое количество алкоголя, несомненно до сих пор бушевавшее в его крови, не могло уже притупить объективные ощущения.

Опустившись на колени, он осторожно начал ощупывать пространство впереди себя, одновременно медленно продвигаясь к источнику света, с которым сейчас были связаны все надежды. Лук мешал двигаться, перекатываясь под ногами, а один раз Карнакин больно ударился головой о какой-то каменный столб, но все же он неуклонно приближался к своей цели.

— Эй, люди! — снова крикнул он, уловив мимолетную тень, на долю секунды промелькнувшую в полоске света. — Есть кто-нибудь?

Карнакин прислушался… снова тишина. Но когда он уже собирался вновь продолжить движение, полоска света вдруг стремительно увеличилась в размерах, а в следующее мгновение на пороге открывшейся двери возник человек. Карнакин хорошо его видел — это был крепкий мужчина, средних лет, среднего роста, одетый в непонятную одежду, скорее, рабочую, давно не бритый, с всклокоченными волосами.

— Ты чего орешь? — раздался низкий грубый голос. — Проспался, что ли?

— Где я? — спросил Карнакин, вновь пытаясь встать.

— Вот придурок! — мужчина протянул руку и нащупав на стене выключатель, включил освещение, представленное бледным светом десятка энергосберегающих ламп. — Я тебя не вижу, Макс!

— Я тут! — крикнул Карнакин, поднимая руку. В первое мгновение он зажмурился, но затем, открыв глаза, смог осмотреться. Оказалось, что он находится в огромном помещении, поделенном на четыре отсека, каждый из которых был завален тоннами репчатого лука. Высокий свод подпирали массивные прямоугольные колонны (одна из них как раз встретилась у него на пути), толстые стены были начисто лишены окон, и только в дальнем конце виднелись массивные стальные ворота, которые, наряду с маленькой дверью, являлись единственным выходом наружу.

— Давай, выходи! — мужчина махнул Карнакину рукой и тут же пошатнулся от резкого движения. — Чего полез сюда, а? Прохладно, дескать, мягко! А вонища какая… тьфу… это Федорыч не вывез вчера гнилье, вот оно и ароматизирует… хорошо еще, что ты туда не залез. Давай выходи, там стынет уже!

— Выхожу, выхожу!

При свете точку опоры было нащупать легче — Карнакин даже вернулся за телогрейкой, которой он был накрыт, а затем быстро сполз с кучи вниз и пройдя вдоль стены, вскоре оказался перед дверью.

— С возвращением, братан! — мужчина посторонился, пропуская Карнакина вперед. — Хорошо еще, что я пошел посмотреть, как ты тут. Щас свет тока выключу… подожди… а то прорастет у нас тут овощ-то… ну вот, теперь пошли. Чё дрожишь?

— Холодно! — ответил Карнакин, кутаясь в телогрейку. — Как я там оказался?

— А что ты хотел? Овощехранилище! — мужчина хохотнул.