— А кто там? — спросил Максим.

— Ашот Варданович, брат евойный, да охрана. А ты иди к окну — посмотри, какая там машина? Только осторожно… не тряси занавеской!

— Два джипа, — ответил Карнакин, аккуратно сдвигая в сторону плотную штору. — Водители курят.

Саня кивнул:

— Значит, я угадал. Вот неймется же людям — первое января, а они все равно на работу таскаются!

— Так за дело отвечать надо, — сказал Карнакин, возвращаясь назад, сопровождаемый удивленными взглядами остальных. — Руководитель обязан болеть за свою работу, а иначе никакого бизнеса не получится.

— Это что-то новенькое — говоришь прям как сам начальник! — ощерился беззубым ртом Юрик. — Пора тебе похмелиться, друг.

— А я о чем? — Карнакин улыбнулся. — Говоришь о деле, а тут этот укроп…

Он не договорил — дверь в комнату распахнулась и на пороге возник Сергеич.

— Пойдем, Максим — начальство вызывает на ковер.

Все переглянулись, но делать было нечего — Карнакин встал и пошел к выходу. Оказавшись возле двери, он оглянулся.

— Ни пуха! — крикнул ему Юрик, в то время как остальные отводили глаза. — Расскажи ему, что дело прежде всего!

Отмахнувшись на шутку, Карнакин закрыл за собой дверь и пошел за Сергеичем, который уже успел пройти половину коридора.

— Ты там не робей, — внушал он ему по дороге. — Варданыч он мужик горячий, но не злой. Говори как есть и не пытайся выкручиваться. Авось, до чего-нибудь договоритесь.

Пройдя два темных коридора, они поднялись вверх на один этаж и неожиданно оказались перед вполне приличной стальной дверью, резко контрастировавшей со всем, что было вокруг.

— Это вход в офис? — спросил Карнакин.

— Да, черный вход, — ответил Сергеич, берясь за ручку. — Да ты разве не был здесь?

Максим улыбнулся:

— Я заходил только с белого.

— Да? — Сергеич задумался. — А мне казалось, что мы с тобой тут ходили… ну да ладно, сейчас не в этом дело… заходи!

Бригадир открыл дверь и посторонился, пропуская Максима в светлый чистый коридор, по бокам которого было по пять широких железных дверей.

— Контора, блин! — подумал Карнакин, заходя в одну из дверей, за которой оказалось нечто вроде приемной. На широком кожаном диване, рядом со столом, за которым в другие дни, вероятно, заседала секретарша, сейчас сидело двое парней в одинаковых черных костюмах. При появлении Карнакина один из них молча встал, подошел к двери из полированного дерева, находившейся у них за спиной, негромко постучал и, просунув туда голову, что-то сказал по-армянски. Получив ответ, он обернулся и кивнул Карнакину:

— Захади, врэдитель!

Войдя в кабинет, Карнакин, не зная, как себя вести, остановился у порога. Двое мужчин, находившиеся внутри, несколько минут смотрели на него, не говоря ни слова, но и Карнакин, в свою очередь, с интересом рассматривал свое новое начальство: представляя собой полную противоположность друг другу, эти двое, тем не менее, были очень похожи: первый, который сидел за большим рабочим столом, был крепкий, небольшого роста, с длинными, иссиня-черными волосами, гладко зачесанными назад. Второй, расположившийся на диване напротив — высокий, худой, почти лысый, и тем не менее, общая форма головы, нос и глаза сразу выдавали в них близких родственников.

— Ну что, Карнакин, — человек, который сидел за столом, говорил с легким армянским акцентом, медленно растягивая слова, — что ты можишь нам сказать?

В ответ Максим лишь пожал плечами:

— А что сказать? Виноват если, значит надо отвечать.