Уолли в раздумье доел обед, смял бумагу, в которую тот был завернут, и запихнул в несгораемую металлическую урну. Он взглянул на часы: до конца перерыва оставалось еще десять минут. Уолли снова уселся на краю платформы.

Он знал, что ему нужно сделать. Уволиться с работы. Даже если существовала миллионная доля вероятности… Не было никакой миллионной доли! Его же вылечили. Вылечили, твердил он себе. Он — вполне нормальный человек. И очень нужный на оборонной фабрике, потому что делает хоть и скромную, но весьма ответственную работу.

А почему бы ему не позвонить тому психиатру, у которого он лечился в детстве? Доктор этот никуда не уехал. Позвонить ему, рассказать все начистоту и спросить совета. Если он скажет увольняться, тогда…

Уолли мог бы позвонить ему из отдела и договориться о вечерней встрече. Нет, из отдела лучше не звонить. Тогда можно из автомата в коридоре. Пятицентовик у него всяко найдется. Уолли точно помнил, что в кошельке у него лежал пятицентовик.

Он встал, полез в карман за кошельком. Там лежали четыре монетки по одному центу. Уолли оторопело глядел на блестящие кружочки. Каким чертом их занесло в его кошелек? И где его пятицентовик?

Уолли полез в другой карман, и у него заледенела рука.

Пальцы нащупали картонную книжечку, а в ней были… картонные спички. Боясь вздохнуть, Уолли водил пальцами по столь странному для его кармана предмету. Сомнений не оставалось: то действительно была книжечка картонных спичек, совершенно полная. Под нею лежала еще одна. Такие книжечки продавались по две штуки за цент. Вот и разгадка, куда подевался его пятицентовик и почему в кошельке лежат четыре монетки сдачи.

Но ведь он вообще не покупал и не носил с собой спичек. Не мог же он…

Или мог?

Уолли вспомнил, какая странность приключилась с ним утром по пути на работу. Тогда он не придал ей особого значения. Он шел себе на фабрику и вдруг… оказался на углу улиц Гранта и Уилера. А перекресток этот, надо сказать, лежал в стороне от его обычного пути, каким он всегда ходил на фабрику. Получалось, Уолли прошел целый квартал и даже не заметил, что идет в другую сторону.

По рассеянности — так он объяснил себе случившееся. Замечтался. Однако в квартале, куда он забрел, было полно магазинчиков. И в каждом продавались спички.

Конечно, можно замечтаться и незаметно уйти совсем не туда, куда надо. Но можно ли совершить покупку — причем весьма опасную покупку, зловещую покупку — и начисто забыть о ней?

А если он сумел бессознательно купить спички, где гарантия, что он бессознательно не чиркнет одну из них?

Надо убираться с фабрики, пока не поздно!

Быстрее, Уолли, пока ты еще осознаёшь, что делаешь, и пока еще можешь…

Он выхватил из кармана обе книжечки со спичками и запихнул в щель на крышке несгораемой урны.

Потом он спешно вернулся в здание фабрики. Стиснув зубы, с побелевшим от напряжения лицом Уолли едва ли не опрометью промчался по длинному коридору и толкнул дверь отдела отправки грузов.

— Мистер Дэвис, я ухожу, — выдохнул он с порога.

Лысый пожилой человек, сидевший за письменным столом, оторвался от бумаг. Судя по его мягкому, приветливому лицу, он не слишком удивился.

— В чем дело, Уолли? Что-то случилось или… тебе нездоровится?

Уолли постарался изобразить полное спокойствие.

— Я… я просто ухожу, мистер Дэвис, — сказал он. — Чего тут объяснять?

— Но, Уолли, ты не можешь так просто уйти. У нас не хватает работников. А ты хорошо знаешь всю работу в отделе. Если мы возьмем кого-то на твое место, пройдет не меньше месяца, пока человек освоится. Ты должен был заранее известить нас о своем намерении. Дай нам хотя бы неделю, чтобы мы подыскали…

— Нет, я ухожу прямо сейчас.