Нино вновь заговорил, желая подавить вспыхнувшую страсть:

— Завтра собираем виноград.

Вера не могла уследить за ходом его мыслей, однако она видела, как меняется выражение его лица. Она почувствовала, как он потянулся к ней и как сразу отпрянул, во всяком случае мысленно.

— Знаю, — отозвалась она. — Мария сказала нам за обедом. Наверное, вам это кажется смешным, вы ведь не в первый раз будете там, а я просто дрожу от нетерпения.

— Нет, не кажется. Я тоже каждый год волнуюсь, хотя не помню, чтобы не участвовал в этом. — Позволив себе обнять Веру за плечи, Нино повел ее в лоджию. — Пойдем, — хрипло попросил он. — Посмотрим, как там отец. А потом посиди со мной, пока я поем.

Мы родственники, мы даже можем стать друзьями, уговаривала себя Вера, когда час спустя желала ему спокойной ночи в холле на третьем этаже. Но при этом она отлично понимала, что ее тянет к нему совсем не по-дружески.

— Не думай о завтра. Спи, — сказал ей Нино, ласково улыбаясь и легко касаясь талии. — Ты ведь знаешь: мы начинаем еще до рассвета и завтракать будем в саду, а не на террасе. Не забудь, нам предстоит не развлечение, а тяжелый труд.

Всю ночь Вере снились разные сны, однако она не могла ничего вспомнить, когда Джина разбудила ее, постучав в дверь, и сказала, что пора одеваться. Небо еще было черное и напомнило Вере рыхлый бархат. В открытые окна, которые вели на балкон, она слышала, как шумят моторы, хлопают двери, смеются и перекликаются люди. До нее долетел голос Сильваны, дававшей указания Пьетро.

— Синьора, я уже все сделала и могу позаботиться о малыше, если вы не против, — предложила горничная, когда Вера потянулась и откинула одеяло.

Ее мысли были устремлены к Нино, она думала лишь о том, что целый день они будут рядом, и с благодарностью приняла предложение горничной. Умывшись и почистив зубы, Вера натянула на себя выгоревшие джинсы, блузку, свитер, повязала голову сине-белой косынкой и надела грубые и чуть великоватые ей ботинки, которые ей принесла Джина. Трава и земля еще мокрые, и, пока солнце не прогреет их, будет сыро и прохладно.

Когда Вера вышла из своей комнаты, длинный стол и множество складных стульев уже стояли под платанами, а небо начало едва заметно светлеть.

Вилла отлично освещалась, к тому же Микеле распорядился зажечь несколько факелов, так что Вера видела всех собравшихся. За исключением Лоренцо, который оставался наверху под присмотром сестры Джины из Альбы, здесь были все члены семьи Манчини и все слуги. И не только они. Работники с соседних ферм, владельцы соседних вилл и ферм, даже почтальон и священник явились на помощь.

Стол был заставлен сыром, ветчиной, вареными яйцами, ароматными соусами и блюдами с полентой, от которых поднимался пар. Вера удивилась, когда обнаружила на столе красное столовое вино, помимо кофе и соков. Очевидно сбор урожая — настоящий дионисийский праздник в здешних местах, с удовольствием подумала она.

Тотчас к ней подошел Нино и взял на руки сонного Джулио.

— Пойдем… Сядь со мной… вместе с Джулио, — попросил возбужденный и такой радостный Нино, словно его никогда не мучили приступы отчаяния. — Потом поедем вместе, и я научу тебя, как и что делать.

Пока работники насыщались по-раблезиански, разговор крутился в основном вокруг вина и сахаристости винограда, хотя то и дело слышались шутки и целые истории, связанные с прошлыми годами. Наконец, от пира, устроенного Кончиттой, осталась лишь грязная посуда. Солнце уже поднялось высоко. Несколько арендованных грузовиков и тележка Манчини, привязанная к трактору, которым управлял садовник Паоло, стояли неподалеку в ожидании сборщиков урожая.