Во время обеда Нино был само очарование. Едва они с Верой покинули палаццо, как он будто преобразился. Он даже ни разу не потер переносицу, значит, его не мучила головная боль. Наверное, потому что его отец очень долго болел, ему было нетрудно на некоторое время забыть о своем горе и полностью отдаться беседе.

Ее охватило мрачное предчувствие, когда она увидела, как он изменился, едва они оказались на выставке картин шестнадцатого столетия в одной из галерей города. Вера задержалась, рассматривая пейзаж на миниатюре, когда Нино как вкопанный остановился перед портретом в позолоченной раме. Вера подошла к нему и помрачнела. Будто заколдованная, она смотрела на знакомое лицо темноволосого мужчины в алых одеждах кардинала.

То же самое лицо она видела на выставке в Чикаго. Или это другое лицо? Может быть, его просто-напросто написали двадцатью годами позже? Если так, то этот сильный чувственный аристократ отверг богатство и удовольствия плоти, посвятив свою жизнь церкви. Эта мысль опечалила Веру, хотя ее охватила дрожь, когда она вгляделась в его изменившееся лицо. Оно явно не стало привлекательнее. Годы, отданные церкви, оказались тяжелыми для него.

Мужчина, смотревший на них с портрета, и аристократ с выставки в Чикаго по меньшей мере были близнецами. В этом Вера не сомневалась. Если же на обоих портретах один человек, то Вере оставалось только удивляться своим чувствам. В Чикаго ей показалось, что она целую вечность знает человека, изображенного на портрете, и ее тянуло к нему. Зато теперь она не ощущала ничего, кроме страха.

Боже мой, только не хватает галлюцинаций в присутствии Нино, с ужасом думала Вера, царапая ногтями ладони и не позволяя себе расслабиться. Она молила Бога отвести от нее и Нино беду, в реальности которой она окончательно убедилась, глядя в нарисованные на портрете глаза.

— Кто он? — спросила она, все еще не решаясь взглянуть на табличку, висевшую на стене рядом с портретом.

— Стефано, кардинал Учелли.

Голос Нино был едва слышен.

Тогда Вера прочитала то, что было написано о нем.

— У меня такое впечатление, что ты немало знаешь о нем. Святости в нем не чувствуется. Он что, разбойник?

Нино пошевелился, однако хмурое выражение его лица не изменилось.

— Понятия не имею, — ответил он. — Правда, вид у него и в самом деле не из приятных. Манчини и Учелли — дальние родственники. И, кстати, Учелли построили виллу Воглиа в начале шестнадцатого века. Потом, в том же веке, они продали ее, когда последний наследник по мужской линии умер. Вероятно, из-за нашего родства мой прадед в конце девятнадцатого века купил поместье, чтобы использовать его в качестве загородного дома.

Комментарий Нино не успокоил разбушевавшиеся чувства Веры, у которой от страха мурашки бежали по спине.

— Не знаешь, у него не было брата?

Услышав этот простой вопрос, Нино не смог скрыть изумления.

— Точно знаю, что был, — ответил он. — Бабушка мне рассказывала, что старший брат кардинала, который унаследовал виллу, был последним Учелли. Кардинал тоже… как будто… не имел детей. Мы, Манчини, связаны с ними через их сестру, которая вышла замуж за миланского аристократа.

Едва они покинули галерею, как лицо Нино прояснилось, но Вера еще долго помнила о кардинале и о своем аристократе из шестнадцатого века. Не может быть, чтобы художник писал одного человека, размышляла она, если один привлекателен, а другой вызывает неприязнь.

Время летело с невообразимой скоростью. Не так уж много его было отпущено Вере и Нино, и Вере не хотелось, чтобы оно проходило зря. Теперь ей было ясно, что между ней, кардиналом и аристократом с портрета существует связь, но поскольку она не имела возможности ее разгадать, то и не желала о ней думать.