— Неужели, чародей, ты и в правду решил, что это будет так легко? — насмешливо спросила она. — Просто пришел, протянул руку и взял? Да любой дурак мог бы сделать то же самое!

— Не думаю, — холодно возразил Анвар. — Это невозможно без воли на то самой Арфы. — В глазах Кэйлих он увидел выражение одобрения, и она ответила:

— Я вижу, чародей, ты очень смышленый парень и достойный противник. Должна признаться, я вступила с тобой в противоборство без особой охоты, но что поделаешь: охранять Арфу Ветров — мой долг. Ее может получить лишь действительно достойный человек, иначе вашему земному миру грозит великая опасность.

— И что же? — с вызовом отвечал Анвар. Повелительница улыбнулась:

— Пока ты достойно выдержал два первых испытания. Ты победил вампира, и сама Арфа приняла тебя, как освободителя. Поверь мне, Анвар, если бы этого не произошло, ты умер бы мучительной смертью, едва коснувшись дерева. Но как и Жезл, Арфа Ветров должна быть воссоздана. Твоя задача, чародей, — вернуть струны этому древнему Волшебному Талисману!

От самой Арфы не приходилось ждать подсказки. Он едва различил слова ее песни: «Ты должен меня исцелить».

«Но как?» — задал Анвар безмолвный вопрос.

«Я не могу сказать», — был ответ.

Анвар растерянно поглядел на Кэйлих. Он понимал, что Повелительница права. Он и сам это знал. Но как выполнить задание, как заслужить Арфу Ветров? Вспомнив рассказ Ориэллы о встрече с Драконом, юноша спросил:

— Могу ли я задавать вопросы?

— Нет, это запрещено, — ответила Повелительница.

— Тогда дай мне время подумать, — сказал Анвар. Но как назло в голову ничего не приходило. Судя по рассказу Ориаллы, ее собственные испытания были куда легче.

Кэйлих прервала его размышления.

— Почему бы тебе не отказаться от этого дела? Останься здесь, будь моим возлюбленным. Ведь я могу стать любой женщиной, понимаешь, любой…

На глазах у Анвара она начала менять обличье. С болью, похожей на боль старой раны, Анвар увидел перед собой Сару. Потом перед ним возникла холодно-прекрасная Элизеф, потом — его мать, такая, какой она должна была быть в юности… Перед ним появлялись все новые и новые женщины, и каждая из них была красивее предыдущей. Анвар в гневе отвернулся.

— Прекрати! — крикнул он. — Ты, может быть, прекрасна, Повелительница, но мне ни к чему оставаться с тобой. Мое сердце уже отдано другой.

— Вот как? — ласково спросила Повелительница Туманов. — Но, заглянув в твои мысли у Озера Вечности, я поняла, что сердце твоей возлюбленной отдано не тебе.

— Это ложь! — вскричал Анвар. — Ей просто нужно время.

— И сколько же ей нужно времени? Месяц, год, вечность? Горе сделало твою даму сердца жестокой и капризной, Анвар. Разве она предаст память погибшего возлюбленного? Тем более ради того, кто стал косвенной причиной его гибели.

— Повелительница Туманов говорила вкрадчиво, и в сердце Анвара невольно рождались сомнения. Ее пристальный взгляд усыплял волю. Он хотел что-то возразить, но не находил слов: она умело растравила его душевные раны.

— И зачем рисковать, Анвар? Ради чего испытывать судьбу, если я сама могу стать Ориэллой, и даже лучше, чем она? — И Кэйлих вновь преобразилась. Теперь перед Анваром стояла его возлюбленная! Это была Ориэлла, но такая, какой он помнил ее давным-давно, в Нексисе, до того, как беды, испытания и жажда мести ожесточили ее волю.