Шар постепенно наполнялся водородом. Он немного округлился, но оболочка продолжала свисать по сторонам длинными складками: нчверху давление будет намного меньше, там водород расширится, заполнит оболочку целиком, и она примет форму правильного шара. Зонд покачивался в воздухе, удерживаемый тросом.

– Достаточно, Вадим. Отключайте баллон, – распорядился Рындин.

Катушка с тросом начала быстро вращаться, отпуская зонд. Шар пошел вверх, к облакам.

– Как жаль, что мы не имеем возможности следить за ним, – сказал Рындин, провожая зонд взглядом. – Сейчас он скроется!

Коснувшись нижнего слоя облаков, шар тотчас исчез в нем. И только быстро вращавшаяся катушка да уходивший вверх тонкий трос свидетельствовали, что зонд неудержимо поднимался сквозь облака, выше и выше.

Удивительно, но Николай Петрович, как ему казалось, почти освоился с перенасыщенным углекислотой воздухом Венеры. Правда, дыхание было затрудненным, но он чувствовал себя неплохо и поэтому не спешил возвращаться в астроплан: ведь его отделяло от корабля всего несколько метров, всегда можно было успеть вернуться. Заметив вопросительные взгляды Сокола, Рындин успокоил его:

– Великолепно себя чувствую, Вадим. Поверьте, я слежу за собой и не задержусь ни на одну лишнюю минуту. Не беспокойтесь, все в порядке!

Катушка становилась все тоньше и тоньше. Вот она начала замедлять вращение и наконец остановилась совсем. Все! Шар-зонд поднялся на всю длину троса, на двадцать километров. Антенна была готова к приему сигналов с Земли. Сокол снова с тревогой посмотрел на Рындина: было видно, как шевелились его губы.

– Нет, нет, Вадим, – улыбнулся Николай Петрович, – еще не время. Мне хочется своими глазами посмотреть, как изменилось положение астроплана. Это займет всего несколько минут. Пройдемте к корме!

Сокол озабоченно покачал головой, но все же подчинился.

Они шли рядом – Вадим Сокол в непроницаемом скафандре и академик Рындин в своем обыкновенном сером пиджаке, без шапки, с взволнованным от необычных впечатлений лицом. Подумать только, он был первым человеком, дышавшим во всю грудь ароматным воздухом Венеры!

Они обошли вокруг астроплана. Выводы Николая Петровича были, к сожалению, правильными. Корабль почти зарылся носом в почву, подняв корму. Сопла смотрели в небо. И трудно было представить, каким образом удастся изменить положение астроплана.

Вадим с беспокойством следил за Рындиным: прошло уже около двадцати минут, а Николай Петрович и не думал о возвращении в астроплан. Не замечая тревоги своего спутника, Рындин подошел ближе к корпусу корабля и потрогал глубокие царапины на супертитановой оболочке:

– Если это не следы ударов при посадке, то приходится признать, что у нашего непрошенного гостя довольно крепкие коготки. Да хватит вам так смотреть на меня! Сейчас вернемся… Что это за порода? Отбейте кусок для образца. В каюте рассмотрим.

Рындин указал на небольшую скалу, которая нависала над корпусом астроплана. Сокол послушно ударил по краю скалы киркой и поднял с земли отлетевший осколок, игравший на изломе разноцветными блестками.

– Интересный образчик, – сказал Рындин, рассматривая осколок. – Не знаете, что это такое, Вадим? А еще опытный геолог! Ну, спрячьте его и пойдемте.