Стаканы и чашки в нашем буфете стоят в специальных гнездах, в пружинных зажимах. Это для того, чтобы они не разбивались при толчках, – ну, понятно, не. в полете, когда все спокойно и ничто не шелохнется, а, например, при взлете или при посадке. В этих гнездах есть резиновые плотные прокладки. Они круглые и с одной стороны плоские, а с другойвдавленные, как маленькие блюдечки, чтобы стакан или чашка прочнее стояли в гнезде. Вот я и взяла два таких резиновых кружка и стала проделывать с ними опыты. Все мои предположения оказались правильными! Тогда я достала два шурупа и отвертку и припрятала их до ночи. А когда все заснули, я закончила свою работу и проверила ее в готовом виде. Здорово получилось! Можно было спокойно лечь спать, хотя, правду говоря, мне ужасно трудно было дождаться утра: хотелось сразу разбудить всех. Но я, понятно, сдержалась.

Зато утром я поднялась раньше всех, оделась и, пока мои товарищи еще не проснулись, немножко попрактиковалась, чтобы чувствовать себя увереннее. И как раз, когда я решила, что уже можно будить товарищей, Ван Лун проснулся первым. Он сел в гамаке и увидел меня у дверей навигаторской рубки. Нет, Ван Лун ничего не сказал, хотя я видела, что он очень изумился. А я спокойно, будто ничего не замечая, сделала еще шаг, другой, третий… Ван Лун протянул руку и толкнул Сокола, спавшего в соседнем гамаке:

– Вадим, тут какое-то чудо! Думаю, мне снится. Посмотрите, прошу!

Вадим Сергеевич взглянул в мою сторону. А я невозмутимо шла по полу каюты, делая широкие шаги. Дошла до одной стены, повернула обратно и снова пошла по полу. Даже ни разу не улыбнулась и делала вид, что не смотрю в их сторону, хотя чувствовала, что вот-вот прысну от смеха.

Вадим Сергеевич протер глаза и удивленно воскликнул:

– Да что это, в самом деле? Кончилась невесомость, что ли? Галя, как это вы умудряетесь ходить по полу? Ван, вы что-нибудь понимаете?

– Пока нет, – ответил Ван Лун. – Прошу вас объяснить, Вадим.

– Что объяснить, когда я сам не понимаю ничего? Смотрите, идет, как на Земле! Походка, правда, какая-то странная, как кавалерист, враскачку. Но все-таки идет! Николай Петрович, посмотрите, что наша Галя делает!

– В самом деле, Галя, как это у вас получается? – изумился Рындин.

– Ничего особенного, Николай Петрович, – скромно ответила я. – Маленькое приспособление, даже не стоит внимания.

– Вот это ловко! – возмутился Сокол. – Нашла способ ходить по полу в невесомом мире – и говорит, что не стоит внимания.

– У вас, думаю, талант изобретателя, – сказал Ван Лун.

– Но как вы придумали это, Галя? – повторил Николай Петрович. – Научите и нас.

– Очень просто. Вот, пожалуйста. Я взяла два резиновых кружка из гнезд для стаканов. Выбрала такие, которые подошли мне по размеру. И привинтила их к каблукам.

– И что же?

– И хожу.

– Товарищи, она над нами издевается! – вознегодовал Вадим Сергеевич. – При чем тут резиновые кружки на каблуках? Что у нас, липкий пол, что ли?

– Постойте, постойте, Вадим, – остановил его Николай Петрович, – я, кажется, начинаю соображать. Ван, вы понимаете?

– Очень чуть-чуть. Надо еще послушать Галю, – отозвался Ван Лун.

– Галя, а ну-ка пройдитесь еще! – распорядился Николай Петрович. – Понятно. Присоски?

Удивительно, как быстро он умеет во всем разобраться! Я сделала еще несколько шагов и ответила:

– Конечно, присоски. Николай Петрович. Пол в каюте гладкий, очень ровный, резиновый. Я нажимаю одной ногой, держась за стояк.