— Знал, что ты это скажешь.

— И? — Чертёжник ждал моего ответа.

— Ты исходишь из предположения, что я буду здесь за кого-то переживать. Но я чужак в этом мире. А ты мне мешаешь. Поэтому, несмотря на любые редактирования, мне придётся тебя убить. И ты не помешаешь этому, Чертёжник.

Айминь посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Разве? — мойра искренне удивился. — Ты никогда не был тронутым.

— Времена меняются. Я стал сильнее после схватки с Хаосом.

— Не настолько.

— А давай проверим? — я спокойно выдержал взгляд человека, сумевшего вытащить мою душу из бездны. — Попробуй что-нибудь со мной сделать. А я попробую с тобой.

Сказав это, я сжал правую ладонь в кулак и выдвинул ледяные шипы.

В комнате забурлил эфир — Чертёжник отдал приказ своей машине.

Дина тихо поинтересовалась:

— Убить его?

Смелая женщина.

Редактирование ведь может затронуть что угодно, включая её отношения с Брониславом.

К счастью, я расширил защитную ауру до размеров каюты и начал давить на машину. Несколько долгих секунд между мной и Великим Чертёжником разворачивалась безмолвная дуэль. Машина была сильной и невероятно опасной, так что мне приходилось вкачивать в свою ауру адские объёмы энергии. Вот только у меня эти объёмы были, а у моего оппонента — нет.

Машина пыталась добраться до моих людей.

Я чувствовал волны, расходящиеся во все стороны. Особая магия, которая преобразовывала ки бессмертного в потенциальные изменения вероятностей. Проблема Чертёжника в том, что все эти волны разбивались о выставленный мной барьер. Вероятно, я бы не справился, находясь в нескольких сотнях метров от эпицентра событий. Но я умел быстро перемещаться.

Здесь и сейчас Чертёжник проигрывал.

Делаю шаг вперёд.

В глазах противника мелькает испуг. Я не знаю, что он хотел сделать с моей судьбой, и знать не хочу. Мне достаточно работать на чистой силе. Гасить все волны, распространяемые грёбаной машиной. И знаете что? Оказалось, в этом нет ничего сложного. Более того, в какой-то момент я начал поглощать энергию самого артефакта.

Чертёжник сжал челюсти.

По его вискам стекал пот.

Чертёжник впервые за долгие века почувствовал вкус собственного страха. Его пальцы сжались в кулаки, суставы побелели от напряжения. Машина гудела, перегреваясь, её призрачные экраны мигали аварийными сигналами.

— Ты… не должен этого делать, — прошипел он. — Без меня этот мир рухнет. Я держу нити.

Я сделал ещё шаг. Ледяные шипы на моей руке удлинились, превратившись в кристаллические клинки.

— Мир переживёт.

Дина не стреляла. Она понимала — сейчас всё решалось между мной и этим бесом. Её роль была в другом: держать прицел, быть последней страховкой.

— Ты не понимаешь, Гримаун! — Чертёжник резко вскинул руку, и машина взвыла, выбросив последний, отчаянный импульс.

Волна ударила в мою ауру, но я уже научился её поглощать. Энергия влилась в меня, как вода в пустынный песок.

— Понимаю прекрасно. Ты просто боишься исчезнуть.

Ещё шаг. Теперь между нами не больше метра.

Чертёжник задыхался. Его веки дёргались, в глазах метались цифры, вероятности, расчёты — и ни одного рабочего варианта.

— Я… предложу сделку.

— Поздно.

Я ударил.

Ледяные клинки вошли в грудь мойры, но не как оружие — как проводники. Через них я выкачал из него остатки энергии, а затем — и саму связь с машиной. Она захрипела, полупрозрачные панели погасли одна за другой.